Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
96 >
- Беда богатым от той налоги, а бедному благодать: пуд соли на сколь
человеку надобен!..
- У бедного столько поту да слез на хлеба краюху каплет, что без соли
солона! - говорили в толпе.
А в это время уже перевозили всю соль по описи из подвалов других
купцов в просторные подвалы Емельянова.
Емельянов и верный его слуга Филипп Шемшаков были полны забот...
Бабка Ариша вздыхала над Иванкой: ее баловень, ее выкормок и любимец,
за лето он стал не похож сам на себя. Он сильно вырос, похудел и перестал
быть миловидным. Углы большого рта его опустились книзу, глаза потемнели и
горели, как в лихорадке. Он перестал балагурить, болтать чепуху, голос его
вдруг сломался, и песни не пелись. Бабке казалось даже, что кудри его вдруг
развились... Она хотела его приласкать, приголубить, как прежде, но Иванка
дичился ее и торопился скорее удрать.
Бабка заговорила о нем с Аленкой, встретив девочку как-то раз на торгу:
- Пригрей ты его, приголубь. У самой ведь матери нету, и он сирота...
Батька-то, чай, у тебя суровый, доброго слова не скажет ребенку...
Аленка смутилась тем, что старуха ей говорит, как взрослой. Но бабка
Ариша по-своему поняла ее и пригрозила скрюченным пальцем:
- Ох, озорница, черный твой глаз!.. Вижу, вижу - по нраву тебе молодец!
И то ладно... Вот подрастет, глядишь - и поженитесь...
Эта беседа переменила Аленку. Она была достаточно взрослой, привычной к
заботам об отце и Якуне. Когда появился у них в доме Иванка, она такую же
заботу взяла на себя и о нем, но теперь, после слов бабки, Иванка невольно
отделился в ее представлении от отца и брата. Сама того не желая, Аленка
стала его сторониться, а если случалось заговорить с ним, то, подражая
Якуне, она старалась задеть его какой-нибудь насмешкой. В ответ Иванка тоже
не лез за словом в карман и затевал с ней перебранку.
Когда слишком бывали растрепаны его кудри, она замечала:
- Баранов и то стригут, постригись - завшивешь!