Классика

89 >

держал от царицы и от себя, не было б худа какого царице, - учил Романов.
     Всеволожский перекрестился в испуге.
     - Да ты не крестом боронись,  а делом! Береженого бог бережет! - строго
сказал Романов.
     - И тех бы людей, кои возле Морозова, - Шорина-гостя{98}, думного дьяка
Назарья Чистого{98},  Траханиотова,  Плещеева{98},  - и тех бы людей и кто с
ними ближний подалее от царя и царицы, - продолжал Романов. - Те люди царю и
всему  государству  в  погибель.   Слышал  я,  надумали  они  соль  на  Руси
дорожить{98}.  От того в народе пойдет сумленье и смута, на государя хула, а
им корысть:  соленые земли они прибрали к рукам, то им и корысть, чтобы соль
дороже была. Разумеешь?
     - Не мало дитя! - ответил Всеволожский.
     - Ныне ты не простой дворянин - царский тесть. Тебе у царя в советчиках
быть, - внушал простаку боярин.
     - Я что за советчик, Никита Иваныч!
     - Ин мы тебе пособим!  И  всяк не в боярской Думе родился.  Обыкнешь!..
Голову выше держи,  шапки перед Морозовым не  ломай -  сам  ты  родом его не
плоше!..
     - От Рюрика идет род Всеволожских, - согласился будущий царский тесть.
     - То и сказываю тебе!
     Лестью и  хитростью опутать Всеволожского,  прежде чем он приблизится к
юному государю, стало задачей Романова.
     Наутро  была  назначена встреча царя  с  будущей царицей.  Торжественно
разодетая,  по свадебному чину, вошла она в двери палаты, в которую с другой
стороны вошел царь. Невесту вели под руки мамки-боярыни.
     Она  шла,  как  будто  во  сне,  словно не  чувствовала ног,  словно по
облакам.  Царское одеяние,  девичий венец в  горящих огнями камнях,  длинная
фата сделали ее величавой, и сердце отца застучало сильными редкими ударами,
и  в ушах ухала кровь.  Все поклонились ей низким поклоном,  и Раф вместе со
всеми другими поклонился грядущей царице, забыв, что она ему дочь...
     Боярин Романов сиял довольством и счастьем, словно второй отец...
     Невеста остановилась напротив царя,  поклонилась ему. И вдруг стряслось

Следующая

89 >