Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
85 >
бранью будет чистить единственный господский кафтан, мечтая о времени, когда
сам сможет так же забрызгать грязью другого...
Первушка, казалось, возвысился больше, чем сам Траханиотов. Он со
страстью и ожесточением отстаивал теперь честь своего господина от нападок
враждебных холопов бояр Романова{94} и Черкасского, на каждом шагу стремясь
доказать, что его господин на Москве потягается в силе с боярами.
Вражда между холопами была откровенней и жарче, чем между их господами.
То, что между боярами и дворянами сдерживалось и таилось, - все прорывалось
наружу у слуг и холопов, в повседневных стычках и беззастенчивых перепалках
возле приказа или у дворца, где часами они ожидали господ.
В словесных схватках Первушка так навострился, что с первых же дней мог
сойти за слугу самого Морозова, всю свою жизнь проведшего возле дворца. От
его находчивых, задорных словечек стоял вокруг громкий хохот,
распространялось в толпе злое веселье и наглая озорная удаль, подмывавшие
остальных к участию в стычке. Так возникали целые словесные битвы, в которых
враждующие стороны стояли стена на стену и поднимался такой содом от их
выкриков, свиста и хохота, что дворцовые слуги, дворяне и стража должны были
их унимать, чтобы бояре могли говорить с царем в Думе.
Первушка быстро смекнул, что в холопских перебранках можно разведать
вещи, которых никто не выскажет вслух добром, и он не раз являлся к
Траханиотову с тайным доносом о слухах и болтовне холопов враждебного стана.
Полный искреннего желания угодить своему господину, Первушка думал всегда,
что приносит новую важную весть. Однако случалось так, что Траханиотов
заранее уже все знал сам, но он ободрял Первушку. "Смечай, смечай все,
сгодится!" - ласково и насмешливо говорил господин.
- Ну что, Первой, каковы дела? - спросил как-то Траханиотов, призвав
Первушку к себе.
И Первушка с таинственностью ему рассказал, что среди холопов идет
слух, будто боярин Романов хочет женить молодого царя на дочери одного из