Классика

77 >

     Увидев мать на реке, он понял все, что случилось.
     - Мама-аня-а! - надсадно заголосил он, но голос его в собственных ушах,
натруженных звоном, был тонок, как воробьиный писк.
     Он бросился по лестнице вниз.
     Народ толпился по берегу, крича и размахивая руками.
     - Баба! Баба на льдине!.. Баба!.. - услышал Иванка.
     Мать на льдине вопила о помощи и, не смея двинуться, плыла к Наугольной
башне.
     Прежде чем  оторваться льдине,  Авдотья слышала несколько раз странный,
словно бы  предостерегающий треск.  Но  в  последнее время,  после  вестей о
судьбе Первушки и  после того,  как  поймали в  пути  и  били Истому,  много
странного слышалось и виделось ей: то как бы мухи мелькали перед глазами, то
шмыгали по  сторонам темные пятнышки,  точно мышь,  то  раздавались странные
стуки и трески.
     Когда раздался зловещий грохот и  вздрогнул лед  под  ногами,  Авдотья,
вместо того чтобы сразу броситься к  берегу,  заторопилась сложить в корзину
белье, лежавшее на салазках рядом, поставила на салазки корзину и лишь тогда
поспешила к берегу, но было уже поздно: между льдиной и берегом образовалось
пространство,  которое было  не  перепрыгнуть.  Льдина качнулась и  треснула
поперек, наклонившись к воде. Авдотья попятилась к проруби.
     - Спасите!.. Спасите!.. - закричала она не своим, надорванным голосом.
     Льдина,  кружась и  ломаясь,  сужалась и  отплывала все дальше.  И  вот
течение подхватило ее и  понесло...  Только теперь,  ощутив в руках тяжесть,
Авдотья опустила к ногам корзину.
     Люди кричали ей с берега,  подавая советы,  но за шумом водоворотов, за
треском и  скрежетом льда ей  не  было слышно слов.  Стремительно клубящаяся
вода рябила в глазах. Голова у Авдотьи кружилась.
     "Неужто тут смерть?!" - мелькнула мысль.
     И  вдруг все кругом стало ясно,  как никогда,  словно всю жизнь Авдотья
ходила,  зажмурив глаза, и только в это мгновение впервые их широко открыла.
Увидела ясный день,  свою тень на снегу,  синеву неба, редкие взмахи крыльев

Следующая

77 >