Классика

65 >

     - Пусти! - крикнул Траханиотов.
     - А ты пошто парня лупишь? - закричали кругом.
     Первушка с надеждой взглянул на толпу.
     - Мой холоп,  вот и учу его разуму,  а вам что за дело? От пьянства его
отучаю! - дерзко сказал дворянин всей толпе.
     - И то - пьян! - смеясь, подтвердил псковский подьячий.
     И все увидели, что в самом деле Первушка пьян, и, смеясь, разошлись.
     Тогда Траханиотов втолкнул его в дверь дома и здорово всыпал ему еще за
крик и бесчинство...
     Первушка очнулся избитый и  голый.  В  темноте он  не  мог понять,  где
находится.  Пахло кислятиной,  он натыкался на какие-то мешки,  на скамейки;
было  пыльно и  душно.  Ощупью он  разыскал дверь  и  толкнулся -  она  была
заперта. Он толкнулся еще раз и вдруг услыхал резкий крик:
     - Эй, холоп! Снова буянить?! Рожу побью!
     Первушка притих и  беспомощно сел  на  скамью.  Через несколько времени
дверь отперлась.
     - Вылазь, холоп, - сказал дворянин.
     Ежась, стыдясь своей наготы, Первушка вышел на свет из чулана.
     - Станешь еще  буянить?  -  спросил дворянин.  Первой  заметил знакомую
плеть. От страха побоев он вдруг весь покрылся гусиной кожей.
     - Не стану, - буркнул он покорно и тихо.
     - Чей ты холоп? - испытующе спросил дворянин.
     - Твой.
     - То-то,  что мой!  Надобно молвить:  "Твой, осударь Петр Тихонович!" -
смягчившись,  сказал дворянин. - Дурак ты. Чем ямы на кладбище рыть, станешь
на  легкой работе жить,  по домашности...  Порток я  тебе на первое время не
дам.  Так привыкай.  А станешь добро служить -  и порты заслужишь, - добавил
он.
     В захудалом кривом домишке у голодного дворянина жил Первушка на бабьей
работе -  рубил дрова,  топил печку,  варил похлебку да  чистил единственную
голоребрую кобыленку.  И  Первушка тосковал по  дому,  по Пскову,  по отцу с
матерью. Расписывать снова горшки казалось ему теперь несбыточным счастьем.


2

     Авдотья скучала по Первуньке,  часто замирала без дела,  глядя в печной

Следующая

65 >