Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
58 >
субботам.
- Спина своя! Может, мне кнут по нраву!
- Жалко, я раньше не знал! - вздохнул Истома. - Я б тебя хлеще сек,
авось ты б разумней взрос...
- Поздненько схватился, батя! - усмехнулся Первушка, теребя пушистую
бородку. - Теперь благослови-ка в путь.
- Бог благословит, - со вздохом согласился Истома, - спроси у матери...
Авдотья в слезах благословила сына.
Иванка восхищался братом. Он казался Иванке удалым красавцем.
Голубоглазый, кудрявый, с писаным ртом и светлой мягкой бородкой, статный,
тонкий... "Вот бы таким возрость!" - думал Иванка.
Несколько дней Первушка искал попутной работы, чтобы идти в Москву не
за свой счет. И когда, веселый и довольный, пришел он домой, бабка Ариша
внезапно возвысила голос:
- Видела ныне, кто тебя порядил: гад-человек, глаза без ресниц, как
антихрист!.. Омманет тебя он, Первуня! Знаю, лихой человек! И Москва лиха...
- А ты, стара, не суйся, когда не спрашивают! - со злостью воскликнул
Первушка, заметив испуганный взгляд матери и опасаясь новых назойливых
уговоров. - По тебе, что рыжий, то и лихой... Сам знаю, к кому ряжусь! И
бачка того человека ведает! Филипп Шемшаков бачку выручил, когда лихо было.
- И впрямь бы молчала, стара квакуша, - вмешался Истома. - Беду
накликаешь! Тот человек мне издавна друг и добра желает, а рожей не вышел -
его беда! Да и отколе тебе ведать Москвы: не царская кума - побируха! Пошто
на малого страх нагоняешь! Не с робким сердцем в дорогу пускаться!
Бабка Ариша смирилась и замолчала. Как ни бедняк, как ни простой
человек - Истома был глава семьи и хозяин...
Истома, как и Первушка, не понимал, что Филипп Шемшаков доволен
отправить Первушку подальше от Пскова, а главное - дальше от дочери Глани,
которая ради красавца звонарева сына стала в последнее время не по-девически
богомольна.
Правда, Первушка в своей тоске по богатству и буйному разгулью не
замечал девических вздохов и внезапного румянца, озарявшего щеки Глани, не