Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
5 >
звал беглец. - Хошь удачливой жизни - идем!
Но Истома не мог уйти без родительского благословения, покинуть отца и
старуху мать. Он с болью и горечью воротился назад в родную деревню под
власть шведов...
И в горькие минуты не раз вспоминал Истома тот день, когда он стоял на
русской непокоренной земле, и упрекал себя за то, что вернулся тогда под
ярмо чужеземцев.
А жизнь была тяжелая: нередко в русские селенья наезжали
фельдвеберы{12} с солдатами, хватали крестьян и увозили на королевскую
службу. Если успевали схорониться или бежать в Россию молодые парни, то
плохо приходилось оставшимся семьям - их разоряли дотла, и никакие
челобитные не помогали вернуть разграбленное добро...
"Черные земли"*, захваченные шведами, были розданы королем во владение
шведским дворянам, и приходилось тащить по тощим полям непосильное бремя
поборов. Из года в год превращался русский крестьянин в должника и почти что
в раба. Бежать, бежать из этого ада - вот о чем со слезами молились.
______________
* "Черными землями" назывались земли государственных крестьян, не
крепостных, так сказать "вольных пахарей".
Люди бежали на Русь. В иных деревнях и погостах оставалось вместо
десятка, двух-трех десятков дворов по два-три двора.
После смерти отца Истома и Авдотья три года готовились к перебежке,
таясь не только от латышей и карел, но даже от русских соседей. И вот
наконец пришли в Русскую землю.
Они подошли к каменному монастырю со слободой у стен. В этой самой
слободе лет двенадцать назад Истома настиг незнакомого перебежчика и отдал
ему кошель с золотыми.
Теперь в слободе шел большой торг. Истома оставил семью на опушке
лесочка.
На торговой площади он искал среди караковых, карих и бурых пегую
кобылку, хотя бы без жеребенка... И вдруг гулкий, призывный звон всколыхнул
людей. Народ побежал в одну сторону. Сидя на лошади среди толпы, бирюч*
вычитывал жестокий царский указ: