Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
48 >
пожгут, и они разошлись...
Тогда вдруг по торгу, вскочив на дощан, закричал ко всему народу
боярский мужик Антон:
- За Исуса Христа! За православный люд! За царевича русского постоим
всей землей - немцев не пустим престол воевать в Москве!..
И еще он кричал:
- Братцы, народ! Пора побить изменных бояр да немцев!
Народ всегда был готов видеть изменников в богатых людях - и в боярах
больше, чем в ком-либо ином. Это представление крепко было во Пскове,
хранившем предание об изменнике Твердиле{54}, продавшемся немецким рыцарям.
Особенно укрепилось представление о боярской измене после того, как сам
грозный царь Иван Васильевич объявил их своими врагами, создал опричину{54}
и выводил огнем и железом корни боярской измены. Еще больше того убеждение в
изменнической природе боярства подтвердили в народном сознании многие из
бояр, в годы Смуты переметнувшиеся на сторону иноземцев - поляков и шведов.
Вот почему призыв побивать изменных бояр и немцев разжег страстью сердца
псковитян. Но бояр не было во Пскове, и толпа псковитян откликнулась на
призыв Антона криками, что надо пожечь Немецкий двор...
"Кликуна" Антона по воеводскому приказу схватили и свели в съезжую
избу. По городу бегала простоволосая его жена, баба Антониха, и причитала:
- За правду божью, за русских людей Антона схватили!..
Ей подавали деньги на корм для Антона*.
______________
* В тюрьме заключенные должны были кормиться за свой счет.
Тогда воевода удвоил стрелецкие караулы у городских ворот и послал по
сотням указ безъявочно не держать во дворах никаких проезжих и пришлых
людей. Этот указ прочли по торгам во Пскове и слободах.
- Вот чего от твоего королевича! - попрекнул Кузя Иванку. - "Звезда-a
во лбу!" - передразнил он своего пылкого друга. - Его в зятья, а он на
нашего же царя!
Иванка смутился, словно именно он задумал отдать царевну за иноземного
принца.
- А дядя Гаврила чего сказал: может, сдуру тот немец бякнул! - как бы