Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
41 >
за слабых заступа, старым опора, злым посрамленье.
Иванка, слушая сказки, все прикладывал к себе самому. Сядет и
размечтается. Иногда даже рот откроет, и на пухлых губах его слюна надуется
пузырем. Увидит Первушка и захохочет:
- Что ты, как Иванушка-дурачок?
- Ничего! Погоди вот, вырасту, каким стану: заведу себе сивку-бурку,
ковер-самолет, серого волка, да вот и женюсь на царевне!
- Ма-амка, пеки пироги, наш Ваня жениться хочет! - орал Первушка.
Иванка вскакивал и колотил его по спине.
- Не так дерешься, не так! - с улыбкой, разгонявшей его угрюмость,
останавливал Истома, если случалось ему видеть возню. - Иди сюда, я тебя
научу.
Иванка всегда охотно бежал к отцу.
- Ну-ка, стукни мне в зубы, - говорил Истома, нагнувшись к нему. - Так!
Здорово! А теперь по шее вмажь! Ловко! А теперь под микитки... Да нет, не
так. Вот я тебя научу под микитки.
Он легонько тыкал кулаком, Иванка валился с ног, но не ревел, он
вскакивал снова на ноги и угощал отца кулаком...
- Учись, учись, сынок, тумаки давать, - говорил Истома. - У кого своих
много, тому другие не дадут, а у кого нет, с тем каждый поделится.
Когда Иванке минуло восемь лет, на кулачной учебе впервые разбил он
отцу в кровь губу.
- Ну, хватит тебя обучать, - сказал Истома, - остальному ребята
выучат...
Когда Иванке было года четыре, у него родилась сестра Груня. Иванке
пришлось быть нянькой, смотреть за девчонкой, сидеть у люльки и забавлять ее
глиняной погремушкой. Груня подросла - и он стал таскать ее за руку. Грунька
была рева, и если брат убегал с ребятами, она поднимала такой крик, что
тотчас ему приходилось бросать игру и заниматься с ней.
Чтобы утешить реву, Иванка ей пел, что пелось, - про сороку-ворону, про
серого волка, про заиньку, а если ему не хватало этих песен - он сам
принимался складывать новые... Но когда сестра засыпала, он, не теряя
минуты, выскакивал из дому и мчался стремглав подальше...