Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
31 >
- Спасибо тебе, что не брезгуешь простым мужиком. Много чести! - сказал
Емельянов. - А все же изловлю тебя на слове да прилезу... Нет своего умишка
- твоим поживлюсь. Складно ты молвил ноне про мореходны-то корабли...
- На сердце запало? - с усмешкой спросил дворянин.
- Не говори - запало! Речь твоя торговому человеку лестна, и я
прельстился. Спасибо на добром слове! - заключил Емельянов.
Он не успел отъехать и двух перекрестков, как дворянин обогнал его на
своем мышастом. Он обдал Федора пылью и что-то крикнул, но Федор не разобрал
слов...
Вечером дворянин прислал к Емельянову сказать, "чтобы тот человек,
знакомый Федору, жил на своем дворе без печали".
Дня через три жена Емельянова отвезла воеводше нить бурмитского жемчуга
да голубой опашень, а Федор послал воеводе бочонок "армянского"...
Конец лета стоял гнилой. Лили дожди.
Истома с семьей пробирался ко Пскову проселочными безлюдными тропами,
бродя от деревни к деревне, от окна к окну, прося Христа ради.
Голодные крестьяне подавали не щедро: тощий хлеб на полях, залитых
дождями, сулил голодную зиму. Часто семья перебежчиков останавливалась на
ночь в открытом поле, в лесу или в лугах - под стогами...
Пробродив так все лето по деревням, к сентябрю они добрались до Пскова.
Истома хотел войти в город, но Авдотья как только увидела городские стены,
так оробела: ей припомнились новгородские муки, и она отговорила мужа. Им
нигде не удалось настигнуть скоморошью ватагу. Народ говорил, что скоморохи
давно отошли к Опочке, и семья брела дальше по их следам, по деревням,
побираясь милостыней под крестьянскими окнами...
Кто-то сулил после дождливого лета ясную, теплую осень.
Пророчество не сбылось: после дождей наступили ранние холода.
Ночуя в глухой деревушке, Авдотья увидела сон, что все несчастья
свалились на них в наказанье от бога за то, что они не окрестили сына.
Истома боялся, что поп их выдаст, но Авдотья все же решилась исповедоваться