Классика

26 >

ускакал Афанасий Лаврентьевич.  Конь  косил пугливым глазом,  прядал ушами и
беспокойно  переступал.   Тонкая   серебристо-голубая  кожа   на   его   шее
вздрагивала. С удил на сухую траву падала хлопьями белая пена.
     - Здоровы, казаки! - окликнул Федор.
     - Здоров,  гость торговый!  Околдовал тебя жеребец? - отозвался Никифор
Снякин. - Видал я намедни, как ты на него загляделся. То я его и дворянам не
отдал - тебе сберег. Неделю ходят толпой, друг у друга отбить хотят.
     - Буде врать,  - одернул его Федор. - Кабы цену дали, и ты бы отдал, да
просишь безбожно, за то не берут.
     - Цена по товару, и товар по цене, - ответил Снякин.
     - Какая ж твоя последняя цена? - сурово спросил Федор.
     - Строг ты, купец! Весь в покойного батьку! Наша цена - как первая, так
и последняя, - ответил с достоинством Снякин, - полтораста рублев, и уздечка
твоя, да и все четыре подковы бери в придачу, - лихо добавил он.
     - А на каждой по восемь дыр, да в каждой дыре по гвоздю, да по три шипа
на каждой подкове прикинь - то и сходно! - подхватил второй казак.
     - Пустобрехи,  право! - усмехнулся Емельянов. - Сто с четвертью получай
да  вина полведра -  вот тебе красная цена.  Попусту врать не люблю.  Любо -
бери, нелюбо - уходи. Назад не покличу: обычай таков у меня!..
     - Не купецкий обычай!  Купцу о цене рядиться -  что мед пить!  - сказал
казак.  -  Ставь ведро да бери жеребца -  деньги надобны...  -  заключил он,
сдаваясь.


3

     Емельянов один на двуколке подъехал к  дворянскому дому и пешком прошел
по  двору Ордина-Нащекина.  Дворянин без  спеси,  по-дружески встретил его у
дверей и  провел в просторный,  богатый покой,  стены которого были необычно
украшены саблями,  кинжалами,  секирами разной иноземной и русской работы. В
двух  железных кольцах,  свисавших с  потолка,  качались два  ярких попугая.
Большое веницейское зеркало{33} в узорной серебряной рамп торжественно сияло
в простенке между окон, чудесно повторяя образы всех вещей, а напротив ковер

Следующая

26 >