Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
23 >
поняв Емельянова, пробормотал Филипка.
- Буде врать! - резко остановил Федор. - Не за себя страшусь - за людей
неповинных...
- Что ж это, Федор Иваныч! - воскликнул Филипка. - Бедно мне! В чем
винны дети мои, жена? Я от немцев в отецкую землю, как тать, крался, головы
не жалел, а теперь меня, что же, назад к королевским свейским приказным!..
За отбег на Русь латинцы проклятые не пожалуют... В том ли царская правда?!
- Вызволю, слышь, Филипп! - уверенно сказал Емельянов. - Утро вечера
мудренее. Где обоз?
- Позади идет, Федор Иваныч, - удивленный его спокойствием и
уверенностью, сказал подьячий. - Я чаю, дни через два прибудет - юфти десять
возов да соль...
- Стало, со страху все бросил в пути?
Федор сам не знал, откуда взялась в его голосе хозяйская власть.
- Степашка-приказчик с ними, - оправдывался Шемшаков.
- Ладно, иди уж домой, - снисходительно сказал Емельянов.
- Про хлеб и про воск на Москве спрошал, - говорил Шемшаков. Всегда во
всем аккуратный, он только теперь, видя силу и уверенность молодого хозяина,
понял, что не должен был с такой поспешностью бросить обоз с товаром и
бежать во Псков. - Хлеб в цене будет. Сказывают, урожай на хлеб средний по
всей Руси... А воску немцы много спрошают и по большой цене. Коли теперь не
продать, придержать... - продолжал Филипп.
- Иди домой, говорю! - приказал Федор, чувствуя потребность остаться
наедине с собой и поразмыслить.
- Да ты, Федор Иваныч, не бойся: никто не видал и не ведает, что я у
тебя в дому, - сказал Шемшаков, - то и с вечера лез, чтобы утре нейти, чтобы
люди не видели.
- Сказываю - иди! Завтре после обеда приди ко мне для торговых дел, -
заключил Федор.
"Ну и сила у Федора! Богатырь народился! - подумал Шемшаков, спускаясь
по лестнице. - Молод, а слово скажет - как камень. Весь в батьку. Быть ему
на Руси из первых торговых людей. Недаром и дочку взял у Стоянова. Тот бы
простому не дал и тоже, знать, сокола распознал во птенце".