Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
16 >
погибнет от голода младший...
Но мысли о Федюньке делали ее страдания еще страшнее и горше...
Федюнька, задорный, лукавый, живой мальчишка, балованный матерью, - где
он теперь?.. На что он разбойникам?.. Убили и где-нибудь закопали в лесу...
Или, хуже того, искалечили, продали нищим, чтобы жальче было смотреть,
чтобы, глядя на калеку-мальчишку, прохожие больше подавали. Искать его?
Где?.. Куда гнаться за ним?!
Истома пропал... Как его выручить? Пойти самой, упасть воеводе в ноги,
пусть шлют назад в немецкую землю, лишь бы вместе...
И в дождливую ночь под мостом до рассвета мучил Авдотью кошмар, будто
умер маленький некрещеный сынишка и нечего есть, пуста грудь, а Первушка
просит ее: "Дай есть! Дай есть!" - и она сует ему ссохшийся и
растрескавшийся сосок, и Первушка впился в грудь зубами, словно волчонок...
От боли с криком проснулась Авдотья...
- Что ты? Что ты, Дуняша?! Душа... - с заботливой лаской шептал ей
Истома...
Не поверив себе, приняв Истому за продолжение кошмара, спросонья
Авдотья вскрикнула еще громче... Потом долго плакала, дав волю слезам,
прижимаясь к груди мужа, жаловалась, словно скопившиеся слова жалобы
прорвали плотину и не могли уняться...
Они решили не уходить никуда из Новгорода и искать Федюньку между нищих
толп и скоморошьих ватаг по площадям, у часовен и по папертям церквей.
Поиски не привели ни к чему. Побродив по папертям и площадям, Истома
услышал только одно: что какая-то ватага скоморохов откочевала недавно от
города в сторону Пскова.
"Может, у них Федюнька? Ведь скоморохи идут, как ордой в набег, - стоят
у сел, городов, может, успеем настигнуть! - думал Истома. - И не силой
отнять, так умолить добром. Может, сжалятся над материнской скорбью.
Разбойники, скоморохи, чай, те же люди, не хуже приказных и воевод, - и те
иной раз пожалеют да правдой судят!.."
И они покинули город, принесший им так много горя.