Степан Павлович Злобин. Остров Буян -
14 >
- Постой, постой, чего мелешь! - Дьяк вскочил со скамьи, приотворил
дверь из горницы, убедился, что за дверью никто не слушает, и суетливо
вбежал назад.
- Чего мелешь? Какая Василиса? Какой сын? Какое письмо пожечь?
- А то письмо, какое ты сам умыслил... - твердо сказал Истома с
торжествующей усмешкой. Он убедился в том, что смелая выдумка его действует
и что дьяк испугался. - Я человек смирный, никого не обижу. Да коли мне
пропадать за тебя, и тебе, дьяче, тоже пропасть вместе с семенем... Либо ты
меня пустишь на волю, либо я на тебя "государево дело"* крикну...
______________
* "Государево слово и дело" - форма обвинения в преступлениях против
царя и родины. Например: обвинение в измене родине, в оскорблении царя или
его родных, в сокрытии того, что по закону принадлежит царю, клада,
найденного в земле, и т.д. и т.п. Обвиненного по "слову государеву" обычно
допрашивали под пыткой.
У дьяка затряслись руки и ноги. Он стоял бледный, как сам Истома. Он
понимал лучше других, что, если Истома крикнет "государево дело", пока
разберутся, ему не избегнуть пыток, как и жене и сыну...
- Сядь, дьяче, не торчи перед оком - тошно! - с неожиданно взявшейся
смелостью приказал Истома.
Дьяк, растерянный, сел, нескладно вытянув длинные ноги, и вытер со лба
рукавом пот.
- Все одно мне мука, - грозно сказал Истома, - вытерплю, чтобы тебя
загубить.
- Дак... Да чего ты мелешь? - бормотал дьяк. - Не было у тебя письма,
так и сказывай "не было", а то затеял - себе и другим на голову. Я ведь так
спросил: "Не бывало ли, дескать, писем?"
Истома решил насесть крепче, пока дьяк не оправился от испуга.
Забитого, съеженного мужика как не бывало: перед дьяком стоял теперь иной
человек.
- Ты спросил, я ответ держу на твой спрос. Другой кто спросит про то же
- и другому отвечу. Хоть самому воеводе, хоть на Москву повезут и под пытку
поставят!..
- Да постой, постой, дело сказываю: хочешь тюрьмы избыть, замолчь! -