Классика

99 >

     Сукнин ошалело глядел на Степана.
     - Эх,  батька! Сердце в тебе ведь какое, Степан Тимофеич! - растроганно
вымолвил он наконец.

     Два десятка разинцев,  переодетые в  кафтаны московских стрельцов,  уже
совсем вечером постучались в  ворота Камышина.  "Кто таковы?" -  "Московские
стрельцы вам в подмогу.  Воры на Волге воруют.  Нас голова Лопатин прислал у
вас тут стоять".
     Вызвали к воротам стрелецкого сотника.
     - Ты,  сударь,  меня,  мужика,  прости.  Голова тебя сам не ведал,  как
величают, - поклонился стрелецкий десятник.
     - Чего же он мало прислал вас?
     - Наше малое дело, ить он голова - ему ведать. В Царицыне много оставил
да в Черный Яр послал сотни две...
     - Дурак у вас голова,  -  рассердился сотник. - Наш Камышин ведь ключ к
понизовью.  Не дай бог,  нас воры побьют,  тогда и Царицын и Астрахань будут
без хлеба!
     - Нас не побьют, мы московски! - откликнулся стрелецкий десятник.
     - Похвальбы в вас,  московских, много! Идите. Утре вас по домам поселю,
а покуда и тут, в караульной избе, заночуйте.
     Их впустили в ворота.  И едва наступил рассвет, как пятьсот казаков уже
были в городе и сотник без шапки стоял перед Федором.
     - Хозяйку твою и  сына не  я  увез.  Я  Лушников,  не  Ковригин.  Сидор
Ковригин по воеводску указу сошел со своей сотней на низ,  в Черный Яр. А я,
сударь мой атаман, никого не обидел. Да ты хоть стрельцов спроси!
     Федор спросил камышинских стрельцов,  вызвал посадских.  Про сотника не
сказал худого никто.
     - Ну,  живи,  коли так,  - сказал Федор. - А буде измену какую затеешь,
стрельцов сговаривать к худу учнешь - и побьют тебя насмерть.
     Федор  оставил в  Камышине сотню  своих казаков.  Жители города выбрали
между собой атамана и есаулов,  обещались держать заставы, ловить воеводских
подсыльщиков и давать обо всем уведом в Царицын.
     Сукнин возвратился к Разину.
     - Город взял, а своих не нашел, - сказал он.
     - Беда  боярам,  когда ты  по  всем  городам так  пойдешь своих Настю с

Следующая

99 >