Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
94 >
- Какое дело для войска укажешь городу, батька? - спросил он. - Может,
ружье какое исправить? Ко всякому делу найдешь людей. И кузни у нас не хуже
ваших донских.
В кузнях Царицына загремели молоты.
- Ишь, стучат! - говорил Разин. - Чай, слышно у нас на Дону! Мыслю,
теперь приберутся еще казаки...
В самом деле, что ни день текли толпы людей с Дона, с Хопра, Медведицы,
из Слободской Украины - из-под Чугуева, Белгорода, Оскола...
- Теперь хоть и грамоту вовсе забыть, и письма писать ни к чему. Сам
народ разнесет о нас слухи! - говорил Еремеев.
У царицынских городских ворот стояли воротные казаки. Службу несли
строго: в город пускали после расспроса, поодиночке. Вновь прибылым ватажкам
был атаманский указ становиться по берегу Волги.
На несколько верст вдоль реки дымились костры, стояли шатры, паслись
кони, и всюду шел торг.
Казачьи разъезды вышли в верховья, отрезали весь уезд, никого не
выпускали на север, к Камышину. Пришлых камышинцев спрашивали, каковы у них
слухи. Там ничего не знали о взятии Разиным царицынских стен. Хотя видели,
как по Волге прошли струги московских стрельцов, и слышали в низовьях
пушечный бой, но были уверены в том, что все-таки сила стрельцов,
прорвавшись мимо бугра, ушла в Астрахань.
Из Астрахани и Черного Яра проходили отдельные ладьи. Казачьи заставы
их пропускали в верховья, к Царицыну, но дальше дорога для них была закрыта.
Пришедших поодиночке, всех, кого можно было заподозрить как воеводских
подсыльщиков, допрашивали разинские войсковые есаулы.
Один из отерханных волжских ярыжек, по виду бурлак, потребовал, чтобы
его отвели к атаману.
- На что тебе атаман? Я и сам войсковой есаул, - ответил ему Еремеев.
- Плохой есаул, когда старых знакомцев не хочешь признать. Батька лучше
признает! - с усмешкой ответил бродяга.
Еремеев вскочил с места и бросился обнимать его.
- Федор Власыч! Отколе! Какой судьбой? Что с тобою стряслось?.. Ой,