Классика

87 >

погрузке,  перекликались тут,  у воды, с бранью размахивали руками. Помогали
себе дружными криками, когда кладь была тяжела.
     Работы велись без  огней,  словно те,  кто  трудился тут  в  эту  ночь,
погружая запасы в струги, опасались чужого глаза.
     Изредка слышались окрик начальника, иноземная брань, удар...
     В мутной,  туманной дымке,  всплывшей с воды,  перед самым рассветом из
городских ворот пошли вереницы стрельцов.
     Князь Семен,  приземистый,  коренастый голова Иван Кошкин,  щеголеватый
усач  с   гладко  выбритой  бородой  пан  полковник  Рожинский,   шотландец,
голубоглазый, с рыжими баками полковник Виндронг, в тяжелом железном доспехе
под длинным зеленым плащом,  стояли у городских ворот, пропуская войско мимо
себя.  Они здоровались со стрелецкими сотниками,  с  иноземными капитанами и
поручиками.
     В  тумане  утра  казалось,  что  проходящему  войску  не  будет  конца.
Стрелецкие сотни проходили в молчанье мимо начальных людей,  но от воды, где
шла их погрузка в струги, слышался гул голосов, споры, крики.
     Князь  Львов  наблюдал  прохождение стрелецких  приказов  и  солдатских
полков.  Они двигались четко и стройно, в спокойном порядке. Мерное движение
- ровный топот шагов,  размеренное бряцание оружия - поддерживало их слитную
силу,  воинскую непоколебимость, послушность порядку и воле начальных людей.
Все  это внушало князю Семену уверенность в  воинах,  с  которыми он  шел на
казацкие орды разинцев -  разухабистых,  храбрых и  удалых,  но  не  знающих
воинского склада,  который только один,  по  мнению князя Семена,  и  мог из
толпы или скопища сделать войско.
     Сознание,  что он ведет настоящее войско против простой ватаги,  давало
уверенность в  полной победе и  в  то  же время тревожило самолюбие воеводы:
стяжает ли он подобной победой истинно ратную славу, достойную дедов?
     В нем шевелилось нечто подобное чувству стыда:  он,  внук прославленных
предков,  выходит на битву с  простым мужичьем,  которое будет с  ним биться

Следующая

87 >