Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
49 >
неизменно, что бы там ни было. И на этот раз он не оставил обычая. Хотя его
мучили догадки, зачем пожаловал брат в столь раннее утро, но он дочитал до
конца все молитвы, раньше чем выйти...
- Здравствуй, боярин! - почтительно поклонился князь Михайла, родной
брат воеводы.
- Здравствуй, стольник! С чем тебя бог? - подставляя для поцелуя
мохнатую щеку, спросил воевода.
- Дело тайно, - кратко сказал Михайла, выражая всем видом тревогу.
- Идем.
Они затворились в спальне.
- Царицынский воевода с вестями прислал гонца: Стенька-вор с Дона вышел
на Волгу! - выпалил князь Михайла.
Воевода зашикал на брата.
- Да что ты, Иван, я тихо! - шепотом оправдывался Михайла. - Пишет
Тургенев {Прим. стр. 50}, что тысячах в четырех казаков лезет вор...
- Лопатин поспел бы! - задумавшись, прошептал воевода.
В течение всей зимы из Казани, Царицына и Астрахани, несмотря на
разинские дозоры, подсылались на Дон лазутчики. Старшинские казаки тоже
пробирались в эту зиму в Царицын, каждый раз извещая о выходках Разина.
Царь указал к весне приготовить струги, чтобы быть готовыми сразу
напасть на казаков, как только они посмеют вылезти с Дона.
Несколько дней назад пришла тревожная весть о том, что Степан захватил
Черкасск.
Семен Иванович Львов сказал с торжеством воеводе:
- Затем он и силы копил. Чести донской захотел - сесть большим
атаманом. Теперь тихо будет, уймется! Незачем больше ему выходить из
казачьих земель. Войсковой атаман зипуны добывать разбоем не лазит, там иные
найдутся дела.
- Сам будет в Черкасске сидеть, а других посылать в разбой! - сказал
Прозоровский.
- Что ты, боярин! Он ныне захочет Москве доказать, что не вор, а добрый
казак, что при нем на Дону вся смута утихла. А что нам Корнилы Ходнева
жалеть!
- Одна сатана! - облегченно согласился боярин.
Струги у Болдина устья, однако, продолжали готовить. Это делали не
спеша, как доделывают начатую работу, утратившую прежнее значение, но, в