Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
45 >
что ты воин победный, ты кизилбашцев на суше и на море бил, бояр не
страшился, дворян казнил, ан тебе государь даровал прощенье. Так, стало, ты
сила!.. Народ силу любит. А коли такая-то сила сама за народ - тогда что?!
Народ за тобой куды хочешь пойдет...
- Народ, Василий, дурак! Народ золотны уборы любит, шелк да парчу...
Уборам и честь!.. Я в Астрахань шел - паруса парчовы да шелковы в забаву
народу ставил, дорогу мне бархатом да сукном устилали. Народу то любо!..
- Сам ты, гляжу, дурак! - оборвал Василий. - И воеводы ходят в золотых
уборах, а где им такая честь? Если ты покуда еще не велик, то народ
величаньем своим тебе путь указует к величью... Путь указует! Велит народ
тебе стать воеводой народным. Кричит: "Пособляй на бояр! Подымай нас, веди
на неправду!" А ты - в кусты?
- Сроду не хоронился! - вспыхнул Степан.
- Не к лицу бы тебе! - согласился Василий. - Стало, надо вставать.
Видишь, время приспело. А слава другая пойдет об тебе - ты боярам еще
грозней учинишься... Города и деревни сами к тебе потекут... Так что ж,
стало, вместе? Мужиков-то не кинешь в беде?
Василий испытующе взглянул на Степана.
- За себя самого и за всех казаков обещаюсь не кинуть, - твердо ответил
Разин, поднимаясь от потухшего костра.
- Погоди, Степан Тимофеич, еще я хотел тебя упредить, - остановил его
Ус. - Слыхал я, что ты к боярам в Москву посылал на поклон. К шарпальным
делам бояре привычны - тебя и простили. А мы на самих ведь бояр встаем, нам
не кланяться им - и прощенья нам не будет.
- До смерти, Василий, прощения не стану молить. До последнего буду
биться! - твердо сказал Разин, словно давая клятву.
Опять беспокойные вести
Астраханский воевода Иван Семенович Прозоровский накинул персидский
халат на плечи и, ленясь обуваться, босиком зашлепал по дощатому полу, с
сонным любопытством поглядывая на оттопыренные и почему-то лихо задранные
вверх большие пальцы собственных несколько косолапых ног.