Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
36 >
его! - прервал Разин.
Слава Василия Уса встревожила Разина. Кругом шумел свой огромный табор.
Все было покорно воле Степана, но слова мужика не давали ему покоя.
"Единый должен быть атаман у всех казаков, - думал Разин. - Вон тогда,
при Богдане, какая могучая Украина повстала - держава великая! Все атаманы и
атаманишки под единую руку пришли... Говорят, что меня весь народ величает,
ан - врут! Не в едином во мне народ спасения ждет. И сам ведь я ныне слыхал,
как Ваську народ прославляет... В глаза-то первым меня зовут, а в сердцах
как?.. Походи по стану, послушай, что бают, может, иное услышишь - не
похвалу себе, а укор...
Ведь видать, что мужик не подсыльщик, от сердца все молвит... А к
Ваське придет ли кто с эдаким словом про Стеньку, Разина сына?!"
Василий - мужицкий вож
Василий Ус лежал у лесного костра на овчинной подстилке. Перед ним
стояла глубокая деревянная миска с похлебкой.
- Да кушай ты, Васенька, кушай, сыночек. Не станешь ись, язва тебя еще
пуще замучит. Перво дело с твоей хворью - ись надо лучше. Грудиночка-то
жирна-а!.. - уговаривала его старуха стряпуха.
- В душу нейдет. Отвяжись, мать! - отмахнулся Василий. - Укрой тулупом,
знобит меня что-то...
- Туманом с реки потянуло - вот то и знобит! - отвечала старуха, уже
укрывая его огромной шубой на волчьем меху. - Горяченькой похлебал бы - и
легче бы стало!..
Василий смолчал. Он лежал, как груда огромных костей, набитых в кожу.
Все большое бессильное тело атамана было словно чужое его живой русоволосой
голове, на которой светились темные большие глаза. Кудрявая русая борода еще
не серебрилась сединой.
- Знахарка прислала тебе щавельку. Велела сырым ись, - сказала старуха.
- Ну вот, угодила! Давай сюда. Я ныне будто корова - любую траву, а
пуще с кислинкой бы ел.
Старуха придвинула к нему лыковую плетеную кошелку с щавелем. Василий
набрал костлявой рукой полную горсть.
У костров вокруг по лесу был разбросан табор. Сотни три разношерстного