Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
31 >
заведет старинную украинскую песню, привезенную с далекой Черниговщины,
откуда когда-то Тимош Разя привез свою чернобровую Галю:
Як зрывала дивчинонька
Червони квиточкы,
Як винок вона сплитала
Та у Днипр кидала.
Ой, несить вы, буйни хвыли,
Винок на нызыну,
На нызыни, в Чорним мори,
Згинув казачина.
Вин упав з човна у воду,
Згадав ридну матир,
Вин згадав батька старого
Та батькову хату.
Пид шаблюкою крывою
Згубыв головоньку,
Та спизнывся перед смертю
Згадать дивчиноньку.
Мать пела Стеньке эту песенку тихим, душевным голосом, и грустный напев
ее навеки запал в его сердце. Он помнил, как мать баловала его! Вот садит
она его на колени, за широкий стол, к миске, большой крашеной ложкой черпает
в миске, дует в ложку, а сама приговаривает веселые столетние приговорки о
варениках да галушках, о коржах да пампушках...
Степан забылся, приникнув к разогретой солнцем траве на могиле матери,
и вдруг услыхал крики и ржанье многих коней. Войско его давно прошло мимо
станицы. Что же стряслось? Неужто московская рать? Или, может, Корнила
расставил сети...
- Стенько! Стенька! Степан Тимофеич! - услышал он голос Фролки. - Где
ты?
Степан вышел с кладбища.
- Что там? - тревожно спросил он.
- Запорожское войско. Боба пришел с казаками.
- А ты как узнал, что я тут?
- Казачка Сережкина видела. Сам-то Сергей от греха из станицы отъехал.
- Ты научил его, что ли?
Фрол усмехнулся.
- А что же, Степан, - душевно сказал он. - Зачем крови меж братьями
быть? Сережка тебе не враг. В обиде он - верно, а все же не враг. И сохи не
станет более ладить.
- А где кузнецы?
- Кузнецы в Кагальник сошли... Ну, идем... Я тоже, бывает, хожу на
могилки. Тишь, птахи поют, - сказал Фрол.
Степан поглядел на него.
- Я не за тем, - сказал он, почему-то вдруг застыдившись, что был на
могилах: не захотел равнять себя с братом.
- Я ведаю - ты не за тем, - просто ответил Фролка.