Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
19 >
Это была перехваченная грамота, которую отправляли домовитые казаки в
Москву, к боярину Ордын-Нащокину, рассказывая, что "кагальницко ворье"
захватило Черкасск, войсковую избу и все Войско, умоляя прислать царских
стрельцов с воеводами, пока донским "лучшим людям" не пришло "пропадать
вконец"...
- Схватил ты их? - спросил Разин.
- Самаренин убежал, а прочих схватил, Тимофеич. Объявил по станицам,
что утре станем судить и башки посечем. Двадесять человек, все прежне
старшинство в сговоре их. Всем башки порубить - остальным острастка!
- Войсковому судье отдай. Пусть во всем разберет...
Наумов возмутился:
- Сбесился ты, Тимофеич! На что нам суд! И без суда за такую измену
отрубим башки - так никто не взыщет. Али ты крестного своего пожалел?!
- Не бояре мы, тезка, - ответил Разин. - По казацтву весь круг решить
должен. Коли казни достойны - казним, а в казацком городе своевольство
творить не станем. Какая же слава про нас пойдет в казаках: обрали, мол, их
во старшинство, а они тотчас старой старшине башки долой!.. Отдай их судье
войсковому. Пусть принародно их судит, в кругу...
Наумов сердито плюнул и вышел.
Степан, сидя перед топившейся печкой, глядел в огонь и сосредоточенно
думал.
В другой половине избы Митяй собрал грамотных казаков, и они
переписывали атаманские письма, сидя при свете трескучих, чадящих свечей...
На другой день отплыли из Черкасска посланцы на Яик, в Царицын, в
Черный Яр, в Слободскую Украину и в Запорожье...
Около недели уже Разин сидел в Черкасске, когда вечером снова явился
Наумов. Промоченный проливным весенним дождем, он прискакал из берегового
стана, где жил, чтобы держать по степям разъезды.
- Тимофеич, вести большие! - сказал он. - За экие вести чарку -
согреться. Челобитчики наши, коих в Москву посылали, назад воротились.
Шестеро оборванных, измученных и исхудалых людей вошли в войсковую
избу, издрогшие под дождем.