Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
16 >
из черкасских станиц, которых выбрали в есаулы черкасские жители от себя.
Фрола Минаева Степан приставил считать войсковую казну, порох, свинец,
ядра, пищали, мушкеты, пушки.
Около тысячи кагальницких казаков, однако, не ушли на свой остров, а
остались для несения караульной и дозорной службы в степях по дорогам. Сотни
три из них обосновались табором тут же на площади, у войсковой избы,
раскинув вокруг шатры. Иные из них спали в самых сенях войсковой избы.
Степан понимал, что его казаки не доверяют черкасским и незаметно стараются
ближе держаться, чтобы охранить его жизнь от внезапного покушения со стороны
домовитых... Ночной холодок, стелившийся над Доном в тумане, заставлял
казаков по ночам на площади жечь костры. У костров пелись песни...
Дня через два, когда жизнь в Черкасске начала входить в колею, Разин
вызвал Серебрякова, оставшегося войсковым судьей.
- Старой, бери-ка перо да бумагу, станем письма писать, - сказал он.
{Прим. стр. 18}
- Куда письма, сын?
- На Волгу, на Яик, на Терек и в Запороги - во все казацкие земли,
чтобы с нами шли заедино, - сказал Степан. - Да еще в города - в Царицын, в
Астрахань, в Черный Яр, - им велеть воевод гнать ко всем чертям от себя по
шее да казацким обычаем выбирать себе атаманов.
- А кто понесет? - заботливо спрашивал старый судья.
- Гонцов у нас хватит! - уверенно сказал Разин.
- А лих его знает, куды задевались перо да бумага, сынку! Да, может,
оно и не так велика беда: перо и бумагу мы сыщем, а только я грамоты, сынку,
не ведаю... Лих его знает, пошто ты учился!
- Каков же, отец, ты судья, коли "аза" да "буки" не знаешь! - с
усмешкой сказал Степан.
- А праведный я судья! Судье правду ведать, а книжность ему на что! -
возразил старик. - Покличем-ка краше Митяя: он может.
Еремеев явился. Начались поиски чернил, пера.
- Ну, складывай, что ли, письменный, - сказал атаман, когда разыскали
чернила, перо и бумагу.