Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга вторая -
10 >
косовища, другие, с косами на плечах, заслоняли от солнца глаза заскорузлыми
широкими черными ладонями.
Впереди прочих княжеских слуг наступал на озимые Никон. Вот он
подступил вплотную к зеленой густой полосе и взмахнул косою. Над толпой
крестьян пролетел тяжкий вздох. Коса сверкнула на солнце, и, хотя толпу
отделяло от этого места расстояние в сотню шагов, в напряженной тишине все
услыхали, как прозвенело лезвие о сочные зеленые стебли...
- Крест бы снял, окаянный! Ведь сатанинское дело творишь! - крикнул
Никону длинный, сухой Пантюха.
- Басурманы, собаки! В поганской земле не бывает такого злодейства! -
выкрикнул кто-то другой.
Вслед за Никоном остальные холопы шагнули в озимые.
- Батюшки светы! Да что же они сотворяют над нами! - тонко заголосила
испитая Христоня. - Не смей, сатана! Не смей! Отступись! - закричала она с
надрывным плачем и помчалась к своей полосе, на которой хозяйничал дюжий
рыжебородый холоп, сокрушая хлеба.
- Голодом поморят робятишек! - послышался чей-то возглас.
Христоня, с сынишкой подростком Митей, запыхавшись, по своей полосе
добежала до холопа и с причитанием вцепилась в его косу:
- Уйди, уйди, сатана, отступись! Задушу тебя! Под косу лягу!
Рыжий холоп шибанул ее в грудь косовищем. Христоня вскрикнула и
повалилась в скошенный хлеб. Митенька, как звереныш, не помня себя, кинулся
на обидчика матери с кулаками, но подвернулся под косу и с пронзительным
криком, подпрыгнув, свалился во ржи...
- Заре-езали! Сына убили! Мир, сына убили! - заголосила Христоня,
бросившись к Митеньке...
Михайла стоял впереди всех, у самой дороги, высоко подняв голову и,
казалось, не глядя на то, что творится. Уперев концом в землю свое косовище,
он словно прислушивался к чему-то, что было слышно ему одному... Он был
недвижен, пока подрезанный сын Христони не свалился в траву. Тогда Михайла
вдруг оглянулся на всю толпу.
- А ну, мужики! - сказал он и, не прибавив больше ни слова, снял шапку,