Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
97 >
- Вода высока, а до станицы далеко. По такой воде да без лодки плыть -
вымокнем и простынем, а сушиться ночью в степи несподручно.
- Ну что же, не в первый раз, - отвечал Салават. - А где станем?
- Вот сейчас будет дом - тут рыбак жил.
Некоторое время путники шли молча. Рыбачьего домика не оказалось.
- Али его Иргиз унес? - задумчиво выговорил Хлопуша. - Велик он был
ныне.
- А вот! - обрадованно крикнул Салават, указывая на берег, где стояла
большая рыбачья лодка с кровелькой, под которой в дурную погоду укрывался
рыбак.
Они подошли к лодке, поискали весел и, не найдя, стали раскладывать
костер. Неподалеку, в камнях, Салават разыскал успевшие высохнуть кусты
мохнатого мха для растопки, в стороне от берега набрал камыша, и вот
затрещал в степи маленький живой огонек. Закусив, Хлопуша растянулся на
земле, выправляя уставшие ноги, а Салават, усевшись перед костром, вынул
курай и заиграл. Хлопуша молча слушал игру. Он привык к этим чуждым для
русского уха звукам и любил игру камышовой свирели, прерываемую тонким
гортанным пением. Напевы Салавата в большинстве были грустные, но на этот
раз в его пении звучала не глухая тоска, не грусть, а отчаянный зов к
родному народу, к горам Урала, к его цветущим степям и кипучим рекам, к
отцу, к молодой жене, к матери и маленькому сыну, который, конечно, был
должен родиться...
Вдруг Салават резким движением сломал пополам свой курай и бросил в
огонь. Камыш затрещал в огне.
- Ты что? - осторожно спросил Хлопуша.
- Плохо тут... Айда вместе в нашу деревню. Жена у меня скучает, сын
растет, тятьку не знает. Ему без отца жить?! Домой надо. Айда в нашу
деревню, Хлопуша. В моем коше лежать будешь, кумыс пить...
- Изловят, смотри, - возразил Хлопуша.
- Врмя целый река ушел! Начальник думать забыл, какой Салават... Сын
Рамазан тоже отца не знает...
- Ладно, брат. Утро вечера мудренее. Утром сгадаем, куда нам с тобой