Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
81 >
вдруг за кустами, почти рядом, он услыхал голос... Он замер. Встретить
сейчас людей он не мог, он не смел... Как он взглянет в глаза? Что он
скажет?.. Уйти одному в горы, где бродят лишь звери? Без оружия? Что же,
пусть нападут волки, медведь, рысь... Стать добычей зверей - достойный конец
для того, от кого родится столько несчастий!
Салават стоял неподвижно в кустах, ожидая, когда пройдут люди, но
голоса не приближались, не удалялись.
- Бесстыдные души, гнилые сердца! - узнал Салават голос муллы. - Ведь
как старика истерзали, собаки!
И Салават разглядел за кустами очертания коша. Верно, кое-кто успел
спасти из огня свои коши. Отсвет едва тлевших углей от догоревшего костра
чуть озарял лежавшего на кошме человека и возле него на коленях муллу. Мулла
Сакья намазывал чем-то голую спину лежавшего.
"Значит, муллу не побили - ишь бодрый какой, как всегда!" - подумалось
Салавату.
- Ну, лежи, старшина, - сказал мулла, поднимаясь.
Так, значит, тут, рядом, лежит отец... Он не ответил ни слова мулле, -
может быть, он умирает... Как били его, когда Салават ускакал! Вся злоба
нечистых кяфыров обрушилась на него...
"Как истерзали!" - сказал мулла... Какое же нужно сердце, чтобы стоять
тут, рядом с отцом, и не пасть перед ним на колени!.. Как примет его отец?
Отец скажет: "Трус! Ты напакостил и убежал. Будь ты проклят! Ты мне не
сын... Ты трусливо бежал, а за тебя сожгли весь аул, за тебя засекли нас до
полусмерти и разграбили дочиста!.. Изгоняю тебя навек!.."
А что ответить в свое оправдание? Нечего. Что тут скажешь, когда так и
есть? Поцеловать подошву его сапога, поклониться и молча уйти в горы и там
погибнуть от голода и зверей... Пусть волки растащат кости, пусть даже не
будет могилы того, кто так виноват перед своим народом...
Салават шагнул из кустов.
- Атай... - произнес он едва слышно.
Старшина, лежавший на животе, опустив лицо на руки, поднял голову.
- Кто?! - спросил он. - Салават?! Сын! Мой сын!.. Ты живой?! -