Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
80 >
убили его, и прекратили преследование...
Пробираясь горами назад к дому, Салават встретил уходящих веселых
солдат. Они гнали с собой табуны коней, угоняли гурты овец, и с десяток
башкир из родного аула, униженные, избитые, придавленные горем, сами гнали
свой скот впереди "победителей".
Притаясь меж камнями, Салават видел всех. Он узнал своих несчастных
односельчан, узнал солдата-переводчика, двоих солдат-палачей, которых он
отшвырнул от отца, офицера со вспухшим от удара лицом...
Если бы ненависть могла убивать! Как ненавидел он и солдат, и офицера!
Он ненавидел их до того, что жить на одной земле с ними было невыносимо. Он
готов был выскочить из своего убежища, встать на утес и крикнуть: "Вот я!
Стреляйте!"
Но они не станут стрелять! Они схватят его и повезут в Исецкую
канцелярию!
Когда они скрылись за перевалом, Салават пошел дальше. Издалека он
увидел зарево. Его сердце остановилось: он понял все - ведь он продолжал
носить на груди заветный уголек. В том зареве он разгадал беду, но хотел
хоть на время себя обмануть надеждой на то, что это лишь отсвет заката...
Запах дыма, летевший с ветром ему навстречу по долине родной речки, развеял
обман...
И вот он стоит на пригорке, один, в стороне от всех. Он виновник
позора, отчаяния, скорби и нищеты своих родичей... Да все ли там живы?..
Может быть, кто-то запорот насмерть, кто-то не вынес позора, бросился на
врагов, и его закололи штыком...
Салават стоял и смотрел на картину пожарища, освещенную мутным светом
луны и отблеском догоравших углей.
Он не решался выйти к народу. Он чувствовал себя проклятым всеми. Хотел
быть батыром, хотел принести счастье и волю, а принес унижение и беду. Если
лук Ш'гали-Ш'кмана его обманул, то стоит ли жить!.. Горло сжимало, грудь
разрывало болью. Осенний ветер пронизывал мокрую одежду, и дрожь передернула
плечи юноши. Он одиноко побрел по долине журчащей речки, по узкой тропе, и