Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
72 >
- Косяин заботился на тебе, а ты ворофаль! Уф, какой стидны позор на
рабочий люди! Господь бог указаль трудиться на пот лица, а ти нехороши
лентяйка! Дурной шеловек, нишего не стоиль такой шеловек. Пфуй, такой
шеловек! Хлеб кушать хочешь, работа делать не хочешь... За такой шеловек мне
ошень печаль, и косяин печаль, и сам господь бог печаль за такой шеловек!..
Теперь тебя плети лупить отдам, как скотин. Разум нет - плети лупить!..
Шеловек долшон все разуметь без плеть... - подражая немцу, отчитывал прочих
провинившихся товарищей один из бывалых рабочих, пока немец ужинал у себя в
палатке, откуда сквозь слюдяное оконце сочился бледный мерцающий отсвет
свечи.
Несмотря на свое невеселое ожидание, остальные, слушая зубоскала, не
могли удержать усмешки.
Меркли последние краски зари в облаках, с реки поднялась пока еще чуть
заметная дымка тумана, вечерний прохладный ветер повеял запахом осени... У
одного из костров занялась протяжная волжская песня.
Над огнями рабочего стана проплыла тяжело и бесшумно большая сова.
И вдруг по всему лагерю раздался в воздухе какой-то необычный свист, в
двух-трех местах послышались крики боли, свист повторился, и тут только
поняли все, что на стан их сыплются стрелы. Одна из стрел угодила в палатку
немца. Плотинный мастер выскочил из палатки, а в лагере уже начался
переполох, потому что целая туча стрел пролетела над станом, а вслед за тем
от нежилой башкирской деревни послышались крики и визг скакавших в набег
башкир...
И рабочие, и плотинный мастер не раз слыхали о том, как башкиры дрались
за свои земли. Расширенным в страхе глазам строителей вместо трех десятков
юнцов представилась тысячная орда повстанцев, скачущая в мстительный,
кровавый набег, и, бросив свой стан, строители пустились бежать вдоль
берега... Стрелы свистали вдогонку, они почти не приносили вреда, но раз
поддавшуюся страху толпу было не успокоить, не образумить... Да и кому