Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
71 >
к народу придешь, государь? А тот ему тихо: мол, час не приспел, как
приспеет - тогда объявлюсь, злодеев моих покоряти под нози, а ты, говорит,
иди по земле разглашай, чтобы ждали...
- Ить ждать-то невмочь! - вздыхали вокруг. - Никому ведь житья не
стало. Кто живет во добре? Крестьянам - беда, работному люду - хоть в петлю,
солдатам - собачье житье... Бывало в бурлацтве приволье, а ныне гулящих
хватают - в колодки да в цепи куют, да сдают в рудокопы...
- А встанет народ, не стерпит! На Волге в пещерке Степан
Тимофеич-то{106} тоже ждет часу. Ить голову на Москве-то срубили тогда не
ему. Он в Москву-реку в воду мырнул, а вышел на Волге да скрылся в
пещерке...
- Каб вместе-то с государем приспел на великое дело!..
- Не токмо что на бояр - и на заводчиков, и на больших купцов, на
приказчиков-управителей вроде нашего немца - на всех народ сыщет управу!
- Немцу нашему несдобровать! Кто народу обидчик, с тех спросится
крепко, - негромко, но оживленно заговорили вокруг костра.
- А сколь, братцы, немцев в России над русским народом лютует -
помыслить-то только!
- Да им что русак, что татар, что башкирец - одна цена. Как намедни-то
он старшину. Я мыслил, башкирцы его на куски раздерут, - ан стерпели!
- И стерпишь! Ведь тут - либо ныне стерпи, либо завтра натерпишься
путце!
- Братцы, каша поспела! - позвал кашевар.
У других костров также недолгий свой отдых рабочие проводили за
беседой: там кто-то рассказывал бабкину сказку про Кривду и Правду, там
спорили о волшебных счастливых травах...
Возле палатки немца стояли несколько человек, провинившихся за
последний рабочий день, - немец собрался чинить им допрос и расправу. Все
знали, что кончится дело плетьми. К побоям привыкли, и неминучие плети были
уже не страшны. Хотелось только, чтоб немец "не вытягивал душу" проклятой и
нудной отчиткой, от которой сосало под ложечкой и мутило тошнотой.