Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
65 >
говорят, он сам удивился, что все понимает в делах старших и ему совсем не
надо привыкать быть взрослым.
- Канцеляр ведь что может сделать?! Он маленький человек, - говорил
мулла, утешая Юлая в его неудаче. - Ты старшина, у тебя медаль, как золотой,
блестит. Ты самой царице пиши бумагу!
- Царице писать? - махнул рукой Юлай. - Когда взяли землю на Сюме,
писал губернатору, в берг-коллегию и царице. Никто не прислал ответа, все
только подарки брали... Опять напишу - кто ответит!..
- Раз не ответили - снова пиши, не ответили - снова, - сказал мулла, -
наконец и ответят... Писать ведь не бунтовать. Бунт - плохо, а писать всегда
можно... Хот, старшина, - заключил он, вставая, чтобы ехать домой.
За муллой разъехались остальные соседи, и старшина остался перед
меркнущими углями костра среди троих сыновей.
Ракай, Сулейман и Салават - все трое молчали, не смея нарушить
молчаливых и скорбных размышлений отца.
"Сколько бедствий еще в руке у аллаха! Неужели же все их обрушит он на
голову одного старшины?! Чем прогневал я милость божью? - думал Юлай, глядя
в угасавшие синие огоньки. - Прежде купцы отнимали у нас леса и степи,
теперь добрались до наших домов, до отцовских могил, и никто заступиться не
хочет... Или напрасно царица дала мне свою медаль? Сам соберусь в Питербурх,
поеду к царице молить... Все расскажу царице!.."
- Идите ложиться, пора, - сказал старшина сыновьям. - Утром, после
молитвы, станем царице писать.
- Нечего ей писать! Чем царица поможет! Гнать надо волков! Ты позволь,
мы прогоним!.. - горячо заговорил Салават.
- Молчи, Салават! - остановил старшина. - Сам знаешь, что против
русских нельзя идти с голыми руками. У них порох, а у нас его нет!.. Это
прежде могли мы бороться, когда порох и ружья были у нас, когда кузнецы у
нас жили, ковали оружие. А теперь мы не можем драться!..
Салават, видя красное, напряженное лицо отца, ставшее еще краснее от
блеска пламени, уже пожалел о своих словах. Юлай ушел в кош, ворча, что