Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
64 >
хочешь поссорить весь юрт с Твердышовым. За аул твоего отца нам всем
пропадать?! Как ты, пустая твоя голова, поставил тамгу{99} старшины на такую
бумагу?! Русские схватят теперь старшину и меня, скажут, что мы им великой
кровью грозились! Отдай мне печать!..
- Атай никому не велел ее отдавать. Пока нет дома отца, я старшина! -
твердо сказал Салават.
Бухаир засмеялся.
- Попадет старшине за то, что малайке оставил свою тамгу. Юртовая тамга
не игрушка! Теперь Юлая посадят в тюрьму. Из Исецка домой не пустят!
- А ты чему рад?! - взъелся на писаря Салават. - Сегодня водой затопят
аул моего отца, а назавтра - аул твоего отца. Если не быть с ними смелым, то
все потеряем! Ты заяц!
Однако после отъезда писаря Салават затосковал: неужто же вправду он
сам погубил отца?!
Но не прошло и недели, как Юлай возвратился домой. Он был угнетен.
Чиновник кричал на него, как на мальчишку, он сказал, что Юлай столько раз
продавал понемногу свои земли, что теперь уже и сам не поймет, где земля
его, а где Твердышова, и лучше без всяких раздоров продать купцу уж сразу
все земли, которые входят клином в его владения. "А вашу зимовку можно
построить на новом месте", - сказал чиновник.
- Ведь как сказать - клин. Клин-то выходит велик. Больше всей земли
клин-то! - бормотал Юлай, озадаченный тем, что вместо поддержки своей
справедливой жалобы он натолкнулся на такой бесстыдный отпор.
Ему все стало понятно только тогда, когда у ворот канцелярии он
встретил заводского приказчика-татарина, который приезжал к нему по поводу
продажи земли и с той самой шкатулкой. Ясно стало, что татарин привез
большие подарки чиновнику.
Мрачно сидели возле Юлаева коша соседи - мулла и несколько стариков,
слушая рассказ старшины о его поездке, когда подъехал Салават. Он поклонился
всем и сел среди взрослых мужчин, с той стороны, где сидели старшие братья.
Женившись, он приобрел все права взрослого человека. А когда послушал, о чем