Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
59 >
канцелярию. Он собрался, не откладывая, и на рассвете следующего дня уже был
готов к выезду в сопровождении старших своих сыновей Ракая и Сулеймана.
- Вот тебе юртовая печать, Салават, - сказал Юлай. - Ты ее береги.
Печать старшины - большое дело! Мало ли что без меня случится, писарю надо
будет какую бумагу писать - он ничего без печати сделать не может, в ней
сила. Тогда ты печать сам поставишь на ту бумагу. Писарю в руки ее не давай.
Сам поставишь. Только сначала муллу спроси, что за бумага, надо ли ставить
печать... Да, может, я лучше мулле отдам... - спохватился Юлай.
- Что я - малайка? - с обидой воскликнул юноша.
- Ну, береги ее сам, - согласился отец. - Хош, сынок! - попрощался он и
уехал.
На другое утро после отъезда Юлая в Исецкую провинциальную канцелярию,
когда Салават предавался любимому занятию - вырезал из камыша себе новый
курай, - мать вбежала в его кош, встревоженная и напуганная.
- Русские едут! - выкрикнула она.
Это случалось редко, что русские приезжали на кочевье. Женщины обычно
при этом прятались, мужчины суровели. Все ожидали каких-нибудь новых
налогов, поборов, вестей о войне, повинностей... Принимать посланцев
начальства приходилось обыкновенно старшине. Он выходил к приезжим,
облаченный в старшинское платье: в богатом халате, в высокой бобровой шапке,
с саблей и посохом, выпятив грудь, украшенную елизаветинской медалью, потом
приглашал к себе муллу и стариков, вызывал писаря, угощал приезжих и только
после угощения вел разговор о делах.
Что было делать теперь?
- Скачи за муллой, Салават. Пока он займет их беседой, я стану варить
мясо, а ты тогда съездишь за писарем, - несколько растерянная, сказала мать
Салавата.
Салават приложил камышовую дудку к губам, дунул и пробежал по ладам
пальцами.
- Хороший курай! - похвалил он.
- Ты слыхал, Салават?! - удивленная его равнодушием, воскликнула мать.
- Я слыхал, анам. Не тревожься. Атай оставил меня старшиной за себя, -