Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
53 >
сучьев. Салават застрелил какую-то синеперую птицу. Амина пекла лепешки.
Кругом нигде не было ни единой живой души. С горы, на которой стоял их
кош, были видны леса, и вершины гор, и леса без конца и края, и змеистая
речка, но не было видно ни табунов, ни кошей.
Почти каждый день к ним наезжали в гости Хамит или Кинзя. Хамит бывал
неизменно весел и без умолку трещал обо всех новостях, представляя то
Рысабая, то его стартую жену, то рассказывал о том, как Юнус со злости
послал уже сватов на кочевки соседнего аула и там получил отказ, потому что
невесту успели просватать кому-то.
Кинзя привозил каждый раз с собой полный тургек кумыса или еще
что-нибудь из съестного, чего Салават не мог бы добыть в лесу на охоте.
Вести, привозимые Хамитом, были все спокойнее. Наконец, как-то раз он
сказал, что поутру кочевка уходит намного дальше и будет уже трудно им
приезжать, чтобы навещать молодоженов.
- Перекочуйте и вы к нам поближе, - сказал он. - Выберем новое место в
лесу, в стороне ото всех, и живите, а то вам совсем-то одним будет скучно.
- Ласточка, скучно тебе со мной? - спросил Салават.
И Амина весело рассмеялась в ответ, словно ее спросили в палящий
полдень, не дать ли ей шубу.
Как раз в эту пору приехал Кинзя. С сопением слез он с седла, уселся,
выпил половину привезенного с собой кумыса и крякнул.
- Старшина приходил, - сказал он.
- Куда? - в один голос спросили все трое.
- К отцу, конечно. Спрашивал, как с вами быть. На тебя сердился, -
сказал он Салавату.
Салават знал, что Юлаю приходится поневоле перед муллою изображать
гнев. Но вслух он спросил с притворной тревогой:
- Что же сказал мулла?
- Велел простить тебя и отдать Рысабаю калым за Амину, а жениху
заплатить убыток...
Салават вскочил, снял уздечку с гвоздя и пошел седлать лошадь.
В первый раз за три недели Салават выезжал из своего убежища. Он
радовался тому, что наконец попросту сможет жить вместе со всеми. Но в