Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
47 >
когда Салават, окончив один мотив, еще не успел перейти к другому.
- У Рысабая, - буркнул Салават, охваченный снова смущением.
- Сестру Бухаирки? Сказать ведь, неплохо надумал: пора уже нам с
Рысабаем мириться. Сватами станем - и лиха меж нами не будет, - ответил
Юлай, но вдруг спохватился: - Постой, Салават, ведь ее за Юнуса отдать
хотели. Сказали, Юнус уже калым притащил!
- У ханов и то отбивают невест, - запальчиво возразил Салават. - Сам
говоришь, что твой сын натянул богатырский лук!
- Так-то так, да тут уж не мир ведь придет, а вражда... Уж лучше я сам
попытаю дело уладить: пошлем сватов, а Юнусу скажу, что калым с лихвою
заплатим... Добром-то лучше ведь, значит!
Салават промолчал и снова взялся за курай.
Получив разрешение отца на женитьбу, Салават был захвачен этой новой
заботой. Прежде всего рассказал об этом своим друзьям - Кинзе и Хамиту.
Услышав от Салавата, что старшина ему разрешил жениться, друзья
смотрели на него с еще большим почтением.
Кинзя, почасту бывавший вместе с отцом в гостях у Рысабая, уже целый
год в смущении посматривал на озорную, живую сестренку писаря. Амина ему
нравилась, и толстяк часто думал о том, что пройдет год-другой - и мулла
разрешит ему взять ее в жены. Сватовство к Амине Юнуса было внезапно для
Кинзи.
Сорокалетний богатый Юнус, владелец больших табунов и многих тысяч
овец, женатый на двух женах, отец десятка детей, старшие из которых были
сами женаты, Юнус не мог представляться Кинзе соперником: толстый, пузатый,
с красной складчатой шеей, с висячими реденькими усами и ярким румянцем на
лоснящихся щеках, всегда довольный собою, хвастливый Юнус не упускал никогда
случая посмеяться над прожорливостью и преждевременной полнотою Кинзи. Злые
шутки его возбуждали веселый смех окружающих, а Кинзя ненавидел его, пыхтел
и краснел, но не смел огрызаться на взрослого злого насмешника. Зная, что
каждый раз в доме у Рысабая он встретит Юнуса, Кинзя отказался бы от поездок