Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
26 >
вершину скалы. Он был не на шутку изранен, и оба товарища сразу забыли о
всяких насмешках, поняв, что ему пришлось вынести тут, наверху, нешуточный
бой.
- Смеетесь, как дураки, над бедой человека, - ворчал Кинзя. - А тут на
меня налетела их целая стая, чуть насмерть не заклевали, да крыльями сбили с
камня... Ладно еще, что штанами за сук зацепился... А вы смеетесь!..
- Ну, будет, не злись, - уговаривая друга Хамит. - Будешь злиться -
обратно на сук за штаны повесим. Откуда ты стаю тут взял? Ведь была-то одна
орлица.
- Зря болтаешь, Хамит! - оборвал Салават младшего друга. - Кабы Кинзя
ее не удержал наверху, напали бы на нас сразу двое. Нам плохо тогда пришлось
бы!
- Да, справиться было бы трудно! - признал и Хамит.
Кинзя, повеселев, улыбнулся и тут же простил друзьям их шутки.
Спускаясь с кручи утеса, ребята рассказывали друг другу подробности
приключения, как будто каждый из них не был его участником. Слушая их, можно
было подумать, что они возвращаются не с охоты, а с поля кровавой битвы с
многоглавыми великанами-чудовищами, которых могли одолеть только могучие
богатыри, избавляя народ от коварных врагов...
У подножия утеса, внизу, они изловили своих лошадей, подобрали убитую
орлицу и невдалеке от нее - живого и невредимого птенца, который, еще не
умея взлететь, скачками спасался от них сквозь кусты и, когда его все же
поймали, кричал, щелкал клювом и дрался когтями.
Спускаясь ниже, на тропе они наткнулись на забытого всеми барашка,
пронзенного стрелою Кинзи.
- Вот и твоя птица! - весело воскликнул Салават. - Она сейчас всех
нужнее: можно ее испечь!
- Чего же не испечь! - согласился Кинзя. - На то бог послал человеку
барана!
- Летучего барана! - подхватил Салават. - Никто никогда еще до Кинзи не
стрелял баранов, летающих в небе!
Друзья расположились на открытой горной поляне, с которой виднелось
родное кочевье, а если получше всмотреться, то зорким привычным глазом можно