Классика

2 >

человеку и главе рода.
     Старшина еще раз откашлялся, вздохнул и повел рассказ:
     "С  той  поры  прошло  тридцать кочевок.  Ровно  три  десятка раз  люди
оставляли зимовье и выезжали в степи. Я был тогда вот таким юношей, - указал
старшина на  своего среднего сына,  сидевшего тут  же.  -  Во  мне  кипела и
пенилась кровь, она струилась так быстро, как воды Иньяр-елги.
     Тогда была большая война. Башкиры не захотели слушать русских и выбрали
себе хана Кара-Сакала{31}, но не хан был самым главным в этой войне.
     Я   знал   хорошо   человека,   задумавшего  ее.   Это   был   старшина
Аланджянгул{32}.  Он был грамотей и  хорошо знал Коран.  Это было в гостях у
моего отца на празднике сабантуй; так же, как сейчас, гости сидели на кошмах
и  подушках и  совсем свечерело.  Все слушали рассказы батыров о сражениях с
гяурами  и  кайсаками.  Занятней всех  говорил  дальний гость  Салтан-Гирей,
которого в первый раз привел в кош отца моего старый знакомец Аланджянгул. В
тот день Салтан-Гирей натянул богатырский лук Ш'гали-Ш'кмана{32}.
     Когда  гость кончил говорить,  все  молчали,  и  все  выпили по  глотку
кумыса,  потому что  от  его рассказа у  всех пересохло в  горле,  как после
настоящей битвы.
     Тогда его друг, Аланджянгул, сказал рассказчику:
     - Салтан-Гирей!  Ты храбрый.  Ты не раз бился с неверными. Они отняли у
тебя  нос,  левое  ухо  и  мизинец правой  руки,  но  они  не  смогли отнять
храбрости.  Красота нужна луне и женщине, солнцу и мужчине нужны жар и сила.
Салтан-Гирей!   Кровь  твоя  горяча,   как  огонь  солнца,  ты  натянул  лук
Ш'гали-Ш'кмана. Будь нашим ханом. Мы оденем тебя в шелковые одежды!..
     И  все засмеялись,  потому что были пьяны и  веселы и  утомились долгим
молчанием во время рассказа Салтан-Гирея.
     Я  не  мог смеяться.  Я  был еще молод,  чтобы смеяться при старших.  Я
подавал теплую воду для  омовения рук  гостям,  а  мой младший брат носил за
мной расшитое полотенце. Нам было тоже, как всем, смешно подумать, что у нас

Следующая

2 >