Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
17 >
одного уха, и у него была большая черная борода.
Я крикнул ему:
- Кара-Сакал! Брат! Я - Юлай! Вели отпустить меня!
Он вздрогнул и оглянулся, сдержал своего коня и сказал, обратясь не ко
мне, а к воинам, которые тащили меня:
- Я не знаю этого человека. Рыжий кобель его брат! Дайте рабу плетей за
такую дерзость!
А когда кайсак ударил меня плетью и рассек мою спину до крови, хан
усмехнулся:
- Хочешь братом быть знатному человеку, ты, придорожная грязь!
- Салтан-Гирей, ты не узнал меня? Я - Юлай! - простонал я с мольбою.
- Мое имя Чогбас - хан Пресветлый, поганый раб, - ответил он мне. -
Бейте раба плетьми за то, что он не знает моего имени, - сказал он воинам.
И они били меня плетьми и заставляли бежать за конем, пока я не упал,
потеряв слух и зрение. Ночью меня подобрал нищий старик, затащил в свой
камышовый шалаш и привел в чувство. Он вывел меня в степь и указал мне тропу
через степи к родному Уралу...
Больше я не видел неверного, лживого хана и не слыхал о нем...
Когда я пришел домой, мой отец готовился к смерти. Он заявил меня
бежавшим из плена от кайсаков. Русский начальник долго выспрашивал меня и
отпустил.
Велик аллах!
Когда у царицы была война с прусским ханом{46}, она позвала башкир на
войну. Я поехал и смело дрался, я получил медаль за войну{46} и стал сам
начальником. Потом я вернулся домой и с тех пор живу спокойно.
Прошли года, и вот я стал старшиною юрта.
Вот я был батыр, а теперь я слуга царицы. И нет больше батыров,
смирился народ.
Лук Ш'гали-Ш'кмана лежит на дне сундука, и кто из вас натянет его?! Кто
избавит народ от беды и неволи?!"
Юлай замолчал. Молчали и окружавшие, словно тяжелым камнем,
придавленные рассказом о жестокой корыстной лжи хана.
Старший сын Юлая, Ракай, вынул курай из рукава, послюнявил камыш у
клапанов и, приложив его в угол рта, загудел медлительную, как мед, и дикую,
как степной табун, бессловесную песню.