Степан Павлович Злобин. Салават Юлаев -
16 >
Павлуцкого. Солдаты и казаки преследовали нас до реки Тобол, не давая нам
передышки. Усталые воины наши становились слабы сердцем, как женщины, и,
покидая войско, сдавались в плен гяурам или разбегались по степи, чтобы
отдаться кайсакам.
Имя аллаха славно! Сам пророк бежал от своих врагов, и год бегства его
из Мекки свят{45}. От него же ведется исчисление лет правоверными.
Мы бежали.
Начальник гяуров послал кайсакам грамоту, чтобы нас поймали, и обещал
им за то подарки и милости.
И вот, когда уже солдаты из-за усталости лошадей не могли гнаться за
нами, когда мы считали себя в безопасности и спокойствии и стали на ночлег
на реке у подножия Улькиям-Бен-тау, ночью напали на нас, сонных, кайсаки
Букенбай-батыра и, связав нас, взяли, а многих убили.
Салтан-Гирей, отбиваясь, вонзил в грудь одного кайсака свой кинжал, а
кайсак ударил его ножом в плечо и ранил. Я тоже был ранен. Мы ожидали, что
нас выдадут русским и те нас казнят, но Кара-Сакала выкрали ночью его
кунаки, а нас, оставшихся, кайсаки продали в рабство хивинским купцам,
которые пришли с караваном.
Я год жил в плену у хивинского купца. Я был рабом. Рабство тяжело
башкирину, но нельзя рассказать все муки сразу, Я не стану говорить об этом
сегодня.
Через год я с караваном шелков пришел в Ногайскую орду, бежал от своего
хозяина и стал пробираться на Урал.
Я шел через джюнгарскую землю{45}. В это время джюнгары воевали с
кайсаками, и меня поймали кайсаки, говоря, что я соглядатай. Я сказал, что
не джюнгарец, но башкирин и бежал из Хивы, однако они не поверили и потащили
меня на пытки.
Меня вели на веревке, привязанного за шею к седлу, когда встретился
богато одетый всадник.
Кайсак, который вел меня, сказал:
- Вот брат джюнгарского хана. Скоро он прогонит его в будет
царствовать, а та собака, теперешний хан джюнгарцев, которому ты служишь,
будет казнен, как и ты.
Я взглянул на будущего хана джюнгар и узнал его: у него не было носа и