Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга первая -
30 >
- Не в Запорожье живешь, кум! - строго сказал он. - Не под латинской
короной, не с польскими сеймами споришь! У нас не какой-нибудь "круль", а
его величество государь Алексей Михайлович! Наша держава в единстве, и мы
тоже русские люди и русской державе все подлежим. Не властен Дон сам собой
затевать войну, - твердо добавил Корнила. - Так пошто же скликать большой
круг?! Зря мутишь казаков!..
- А как же без круга? Мы сами сходку учнем! - крикнул Золотый.
- Что же, мы куренями, без круга, пойдем пособлять запорожцам?! -
воскликнул озадаченный Разя.
- Как хочешь, кум, - отрезал Корнила. - А кто вздумает в войсковой
набат колотить самочинством, тот государю ослушник; в цепи того да в Москву
пошлем на расправу... Пиши, письменный, - внятно продиктовал Корнила: -
"Войско Донское идти на ляхов войною не может и никому донским не велит, а
какой казак собою пойдет, и в то и Войско его величеству не повинно". На том
помиритесь, все атаманы, и тайному кругу конец.
Корнила вдруг повернулся в сторону запорожцев и ласково поклонился.
- А вас, дорогие гости, прошу хлеба-соли кушать в моем дому. За чаркой
лучше прикинем, чем может Дон пособить Запорожью да как государю в письме
писать о вашей войне с королем.
Разя побагровел он напряжения, силясь разгадать, в чем же на этот раз
хитрость Корнилы. И вдруг жар стыда окатил его с головы до ног при мысли,
что хитрости-то тут и нет никакой - Корнила сказал то, что думал.
Разя первым вскочил с места. Он позабыл старость, и давние раны, и
соловецкое богомолье. Желчь закипела в нем. Он не мог простить себе
доверчивости, которая была у него к атаману. Теперь только понял он, как
далеко зашла близость Корнилы с Москвой: старинная казачья воля оказалась
повязанной по рукам и ногам боярской веревкой.
- Тьфу ты, кум! Не кум, а собака поганый! - воскликнул он. - Охвостье
боярское, чертов ты сын! - Разя плюнул Корниле под ноги. - Бога и совесть