Степан Павлович Злобин. Степан Разин. Книга первая -
11 >
Лобном месте топор палача в красной рубахе срубил с плеч голову, пожалуй,
самого любимого в то время простым людом Руси человека. Но упрек этот
проистекает из нежелания посчитаться с замыслом автора понять своеобразие
композиции произведения.
То, что восстание крестьян не закончилось с казнью Разина, что
продолжает жить мятежная разинская Астрахань, писатель выражает одной
деталью: запиской, переданной Разину Самсонкой-палачом за несколько минут до
казни атамана. В другом - развернутом - выражении эта мысль потребовала бы
иного конца романа, по сути второго конца, что разрушало бы композицию
произведения и ослабило бы эмоциональное - сейчас чрезвычайно сильное -
звучание финала жизни Разина, звучание оптимистическое, несмотря на гибель
героя. Разин умирает в сознании, что дело, которому он отдал себя до конца,
не погибло, оно непобедимо: "Народ не собрать на плаху, народ не казнить! В
той правде, которая в сердце народа вошла, в ней уж сила! Казни не казни, а
правда взметет народ и опять поведет на бояр. Казни не казни, а правда
всегда победна!"
Уже упоминалось, что Злобин в послевоенную пору переделывал рукопись
"Степана Разина". Несколько недель, проведенных писателем в тюрьме лагерного
гестапо (абвера), помогли ему впоследствии психологически убедительно
раскрыть в заключительной главе душевное состояние Степана Разина. "...Не
будь этих недель, - писал Злобин, - когда я ожидал, что для меня плен
завершится виселицей, - я, вероятно, не сумел бы написать последних дней и
часов Степана Разина" ("Автобиография", с. 191).
Проблема, занимавшая (да и теперь занимающая) художников, работающих
над исторической темой, - каким языком должно писать историческое
произведение, - для Злобина принципиально и бесповоротно была решена еще при
создании "Салавата Юлаева". Он резко расходился с теми, кто полагал и
утверждал это собственной творческой практикой, - что с большей верностью