М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
97 >
думать, что эти пришлецы созданы так же, как и мы, по образу и по подобию
божию, мы постепенно доходим до того, что начинаем перенимать не только их
познания, но даже и обычаи; и тогда наступает для нас вторая эпоха.
Презрение к иностранцам превращается в безусловное уважение; мы видим в
каждом из них своего учителя и наставника; все чужеземное кажется нам
прекрасным, все свое - дурным. Мы думаем, что только одно рабское подражание
может нас сблизить с просвещенными народами, и если в это время между нас
родится гений, то не мы, а разве иностранцы отдадут ему справедливость: это
эпоха полупросвещения. Наконец, век скороспелок и обезьянства проходит. Плод
многих годов, бесчисленных опытов - прекрасный плод не награжденных ни
славою, ни почестьми бескорыстных трудов великих гениев - созревает;
истинное просвещение разливается по всей стране; мы не презираем и не
боготворим иностранцев; мы сравнялись с ними; не желаем уже знать кое-как
все, а стараемся изучить хорошо то, что знаем; народный характер и
физиономия образуются, мы начинаем любить свой язык, уважать отечественные
таланты и дорожить своей национальной славою. Это третья и последняя эпоха
народного просвещения. Для большей части русских первая, кажется,
миновалась; но последняя, по крайней мере для многих, еще не наступила.
- Но разве это может служить оправданием для тех, которые злословят
свое отечество?
- А как же, мой друг? Беспристрастие есть добродетель людей истинно
просвещенных; и вот почему некоторые русские, желающие казаться
просвещенными, стараются всячески унижать все отечественное, и чтоб доказать
свое европейское беспристрастие, готовы спорить с иностранцем, если он
вздумает похвалить что-нибудь русское. Конечно, для чести нашей нации не
мешало бы этих господ, как запрещенный товар, не выпускать за границу; но
сердиться на них не должно. Они срамят себя в глазах иностранцев и позорят