М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
95 >
привыкшие видеть в нем свое второе провидение? Французы!.. Я знаю человека,
которого ненависть к французам казалась мне отвратительною: теперь я начинаю
понимать его.
- Не верю, мой друг! ты это говоришь в минуту досады. Просвещенный
человек и христианин не должен и не может ненавидеть никого. Как русской, ты
станешь драться до последней капли крови с врагами нашего отечества, как
верноподданный - умрешь, защищая своего государя; по если безоружный
неприятель будет иметь нужду в твоей помощи, то кто бы он ни был, он, верно,
найдет в тебе человека, для которого сострадание никогда не было чуждой
добродетелью. Простой народ почти везде одинаков; но французы называют нас
всех варварами. Постараемся же доказать им не фразами - на словах они нас
загоняют, - а на самом деле, что они ошибаются.
- Но можно ли смотреть хладнокровно на эту нацию?..
- Можно, мой друг, тому, кто знает ее больше, чем ты. Во-первых, тот,
кто не был сам во Франции, едва ли имеет право судить о французах. Никто не
может быть милее, любезнее, вежливее француза, когда он дома; но лишь
только он переступил за границу своего отечества, то становится совершенно
другим человеком. Он смотрит на все с презрением; все то, что не походит на
обычаи и нравы его родины, кажется ему варварством, невежеством и
безвкусием. Но и в этом смешном желании уверять весь мир, что в одной только
Франции могут жить порядочные люди, я вижу чувство благородное. Известное
слово одного француза, который на вопрос, какой он нации, отвечал, что имеет
честь быть французом, - не самохвальство, а самое истинное выражение чувств
каждого из его соотечественников; и если это порок, то, признаюсь, от всей
души желаю, чтоб многие из нас, рабски перенимая все иностранные моды и
обычай, заразились бы наконец и этим иноземным пороком.
- Но согласитесь, что чванство, самонадеянность и гордость французов
невыносимы.
- Что ж делать, мой друг? Все народы имеют свои национальные слабости;