Классика

94 >

книзу, и бледные щеки ее запылали.
     -  Э, племянничек! - закричал Ижорской, - говорить-то с невестою можно,
а  есть  все-таки надобно. Что  ж ты, Поленька!  ведь этак жених твой  умрет
голодной  смертью. Да возьми, братец! ведь это дупельшнепы! Эй, шампанского!
Здоровье  его  превосходительства,  нашего  гражданского  губернатора.  Туш!
Трубачи протрубили, шампанское обнесли.
     -  Здоровье  хозяина! -  закричал  Буркин, и снова затрещало  в ушах  у
бедных дам.
     Трубачи  дули,  мужчины пили; и как  дело дошло до домашних наливок, то
разговоры сделались  до  того шумны, что  почти  никто уже не  понимал  друг
друга.  Наконец,  когда  обнесли  двенадцатую  тарелку с  сахарным вареньем,
хозяин привстал и, совершенно уверенный, что говорит неправду, сказал:
     -  Не осудите,  дорогие гости, если встаете  голодные  из-за стола,  не
прогневайтесь! Чем богаты, тем и рады!
     Все поднялись  в  одно  время.  Мужчины отвели прежним  порядком  дам в
гостиную;  а сами,  выпив  по  чашке  кофе, отправились  вместе  с  хозяином
осматривать его оранжереи, конский завод, псарню и больницу.





ГЛАВА II


     Сурской и Рославлев, обойдя с  другими гостьми все оранжереи и не желая
осматривать прочие  заведения  хозяина, остались  в  саду.  Пройдя несколько
времени молча по крытой липовой аллее,  Сурской  заметил наконец Рославлеву,
что он вовсе не походит на жениха.
     - Ты так грустен и задумчив,  - сказал он, -  что как будто бы  в самом
деле должен сегодня же, и навсегда, расстаться с твоей невестою.
     - Почему знать?  -  отвечал со вздохом Рославлев, -  По крайней мере, я
почти уверен, что долго еще  не буду ее мужем. Скажите,  могу ли я  обещать,
что не  пойду  служить даже  и тогда, когда французы внесут  войну  в сердце
России?
     - Нет, не можешь; но почему ты уверен, что Наполеон решится...
     - На что не решится этот баловень фортуны,  этот надменный завоеватель,
ослепленный  собственной  своей  славою?  Куда  ни  пойдут за ним  французы,

Следующая

94 >