М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
93 >
своим сыном и дед умирать подле своего внука. Нет, Полина! или я совсем вас
не знаю, или любовь ваша должна превратиться в презрение к человеку, который
в эту решительную минуту будет думать только о собственном своем счастии и о
личной своей безопасности.
- Но зачем тревожить себя заранее этой мыслию? - сказала Полина после
короткого молчания. - Быть может, это одни пустые слухи.
- Может быть! Но по всему кажется, что эта война неизбежна.
- Война! - повторила Полина, покачав печально головою. - Ах! когда люди
станут думать, что они все братья, что слава, честь, лавры, все эти пустые
слова не стоят и одной капли человеческой крови. Война! Боже мой!.. И,
верно, эта война будет самая бесчеловечная?..
- О! что касается до этого, - отвечал Рославлев, - то французы должны
пенять на самих себя: они заставили себя ненавидеть, а ненависть не знает
сострадания и жалости. Испанцы доказали это.
- Но неужели и русские так же, как испанцы, не станут щадить никого?..
Будут резать беззащитных пленных? - спросила с приметным беспокойством
Полина.
- Кто может предузнать, - отвечал Рославлев, - до чего дойдет
ожесточение русских, когда в глазах народа убийство и мщение превратятся в
добродетели, и всякое сожаление к французам будет казаться предательством и
изменою. Когда война становится национальною, то все права народные теряют
свою силу. Стараться истреблять всеми способами неприятеля, убивать до тех
пор, пока не убьют самого, - вот в чем состоит народная война и вот чего
добиваются Наполеон и его французы. Переступив однажды за нашу границу, они
не должны уже и думать о мире. Да, Полина, в этой войне средины быть не
может; они должны или превратить всю Россию в обширное кладбище, или все
погибнуть.
Полина побледнела.
- Это ужасно! - сказала она. - Несчастные! но виноваты ли они?.. Все
погибнут!.. Боже мой!.. Если...
Оленька схватила за руку сестру свою; она замолчала, опустила глаза