М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
89 >
возразила старшая. - Посмотрите, какой греческой профиль, какая правильная
фигура, как все позы его грациозны!..
- Да, он недурен собою, - прибавила меньшая княжна. - Заметили ль,
какой у него густой и приятный орган? Я уверена, у него должен быть или бас,
или баритон, и если он поет "ombra adorata"...
- Я слышала, что он играет хорошо на скрыпке, - перервала средняя, - и
признаюсь, желала бы испытать, может ли он аккомпанировать музыку Моцарта.
- У него тысяча душ, - сказала старшая.
- Et il est maitre de sa fortune! (И он хозяин своего состояния! (фр.))
- прибавила средняя.
- Для чего маменька не пригласит его на наши музыкальные вечера? -
примолвила меньшая. - Ему должно быть здесь очень скучно.
- Разумеется, - подхватила старшая. - Эта Лидина нагонит на всякого
тоску своим Парижем; брат ее так глуп! Оленька хорошая хозяйка, и больше
ничего; Полина...
- О, Полина должна быть для него божеством! - перервала меньшая.
- Не верю, - продолжала старшая, - его завели, и что тут удивительного?
В деревне, каждый день вместе...
- Конечно, конечно, - подхватила меньшая. - Ах, как чудна маменька!
Почему она не хочет знакомиться с своими соседями?
- Посмотрите, - шепнула старшая, - он на нас глядит. - Бедняжка! не
смеет подойти. О! да эта сантиментальная Полина преревнивая!
- И пренесносная! Вечно грустит, а бог знает о чем?
- Хочет казаться интересною.
- Ах, боже мой, вот еще какие претензии!
Совсем другого рода шли разговоры в столовой, где мужчины толпились
вокруг сытного завтрака. Буркин, выпив четвертую рюмку зорной водки,
рассказывал со всеми подробностями, как персидской жеребец отшиб у него
память. Ладушкин, Ильменев и несколько других второстепенных помещиков молча
трудились кругом жирного окорока и доканчивали вторую бутылку мадеры. В
одном углу Сурской говорил с дворянским предводителем о политике; в другом -
несколько страстных псовых охотников разговаривали об отъезжих полях,