М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
77 >
обвенчаны; а теперь... Боже мой, сколько перемен может быть в два месяца!..
и если почему-нибудь ваша свадьба разойдется, то я вечно не прощу себе.
Полина! - продолжала Оленька, покрывая поцелуями ее руки, - согласись на мою
просьбу! Подумай, что твое упрямство может стоить мне жизни! Я не буду
спокойна днем, не стану спать ночью; я чувствую, что болезнь моя
возвратится, что я не перенесу ее... согласись, мой друг! Полина молчала;
все черты лица ее выражали нерешимость и сильную душевную борьбу. Трепеща,
как преступница, которая должна произнести свой собственный приговор, она
несколько раз готова была что-то сказать... и всякой раз слова замирали па
устах ее.
- Так! я должна это сделать, - сказала она наконец решительным и
твердым голосом, - рано или поздно - все равно! - С безумной живостью
несчастливца, который спешит одним разом прекратить все свои страдания, она
не сняла, а сорвала с шеи черную ленту, к которой привешен был небольшой
золотой медальон. Хотела раскрыть его, но руки ее дрожали. Вдруг с
судорожным движением она прижала его к груди своей, и слезы ручьем потекли
из ее глаз.
- Что это значит?.. Что с тобой?.. - вскричала Оленька.
- Ничего, мой друг! ничего! - отвечала, всхлипывая, Полина, -
успокойся, это последние слезы. Ах, мой друг! он исчез! этот
очаровательный... нет, нет! этот тяжкой, мучительной сон! Теперь ты можешь
сама назначить день моей свадьбы.
Полина раскрыла медальон и вынула из него нарисованное на бумаге
грудное изображение молодого человека; но прежде, чем она успела сжечь на
свече этот портрет, Оленька бросила на него быстрый взгляд и вскричала с
ужасом:
- Возможно ли?..
- Да, мой друг!
- Как! ты любишь?..
- Молчи, ради бога не называй его!
- И я не знала этого!
- Прости меня! - сказала Полина, бросившись на шею к сестре своей. - Я
не должна была скрывать от тебя... Безумная!.. я думала, что эта тайна умрет