М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
72 >
Рославлев не говорил ни слова, но он не сводил глаз с своей невесты; он был
вместе с нею; рука его касалась ее руки; он чувствовал каждое биение ее
сердца; и когда тихой вздох, вылетая из груди ее, сливался с воздухом,
которым он дышал, когда взоры их встречались... о! в эту минуту он не желал,
он не мог желать другого блаженства! То, что в свете называют страстию, это
бурное, мятежное ощущение всегда болтливо; но чистая, самим небом
благословляемая любовь, это чувство величайшего земного наслаждения, не
изъясняется словами.
Пройдя во всю длину аллеи, которая оканчивалась густою рощею, Полина
остановилась.
- Я что-то устала, - шепнула она тихим голосом.
- Сядемте, - сказал Рославлев.
- Только, бога ради! не здесь, подле этих грустных, обезображенных лип.
Пойдемте в рощу. Я люблю отдыхать вот там, под этой густой черемухой. Не
правда ли, - продолжала Полина, когда они, войдя в рощу, сели на дерновую
скамью, - не правда ли, что здесь и дышишь свободнее? Посмотрите, как весело
растут эти березы, как пушисты эти ракитовые кусты; с какою роскошью
подымается этот высокий дуб! Он не боится, что придет садовник и сровняет
его с другими деревьями.
- И я также не люблю этих подстриженных деревьев, - сказал Риславлев. -
Они так единообразны, так живо напоминают нам стены домов, в которых мы
должны поневоле запираться зимою. Какая разница!.. Здесь в самом деле и
дышишь свободнее. Эта густая зелень, эта дикая, простая природа - все
наполняет душу какой-то тихой радостью и спокойствием. Мне кажется... да,
Полина! мне кажется, что здесь только, сокрытые от всех взоров, мы
совершенно принадлежим друг другу; и только тогда, когда я могу мечтать, что
мы одни в целом мире, тогда только я чувствую вполне все мое счастие!
- Так вы очень меня любите? - спросила Полина, чертя задумчиво по песку
своим зонтиком. - Очень?..
- Более всего на свете!
- И стали б любить даже и тогда, если б я была несправедлива, если б