М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
68 >
похудели; посмотрите: вы бледнее нашей больной.
- Это правда, - перервала Лидина, - она так измучилась, chere enfanti!
(дорогое дитя! (фр.)) Представьте себе, бедняжка почти все ночи не спала!..
Да, да, mon ange! (мой ангел! (фр.)) ты никогда не бережешь себя. Помнишь
ли, когда мы были в Париже и я занемогла? Хотя опасности никакой не было...
Да, братец! там не так, как у вас в России: там нет болезни, которой бы не
вылечили...
- Видно, оттого-то в Париже так много и жителей, - сказал шутя Федор
Андреевич Сурской.
- И полно, сестра! - подхватил Ижорской, - да разве в Париже никто не
умирает?
- Конечно, умирают; но только тогда, когда уже нет никаких средств
вылечить больного.
- Извините! - сказал лекарь, - мне надобно ехать в город; я ворочусь
сегодня же домой.
Когда он вышел из комнаты, Лидина спросила Оленьку: точно ли она
чувствует себя лучше?
- Да, маменька! - отвечала тихим голосом больная, - я чувствую только
какую-то усталость.
- Вы еще слабы, - сказал Сурской, - и это очень натурально, после
такого сильного потрясения...
- Да, любезный! - перервал Ижорской, - нас всех перетряхнуло порядком;
и меня со страстей в лихорадку бросило. Боже мой! вспомнить не могу!.. Дурак
Сенька прибежал ко мне как шальной и сказал, что Оленька упала с моста, что
ты, Сурской, вытаскивая ее из воды, пошел ко дну и что Рославлев, стараясь
вас спасти обоих, утонул с вами вместе. Не знаю, как я усидел на лошади!..
Ну вот, прошу загадывать вперед! Охота, обед, музыка, все мои затеи пошли к
черту. А я так радовался, что задам вам сюрприз: вы лишь только бы в
палатку, а жених и тут!.. Роговая музыка грянула бы: "желанья наши
совершились"; а там новую увертюру из "Дианина древа"! И что ж? Вместо этого
всего русак ушел, Шурлов вывихнул ногу, и Оленька чуть-чуть не утонула...
Экой выдался денек!
- Я вам докладывал, Николай Степанович! - сказал Ильменев, - что поле
будет незадачное. Извольте-ка припомнить: лишь только мы выехали из околицы,