М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
64 >
теперь тебе и горюшка мало, а он, верно, в будущем месяце заедет в наш город
и у меня будет в гостях, - примолвил с приметной важностию Ижорской.
- Он много наслышался о моей больнице, о моем конском заводе и о прочих
других заведениях. Ну что ж? Праздников давать не станем, а запросто,
милости просим!
В продолжение этого разговора они проехали с полверсты полем и
остановились подле частого кустарника. С одной стороны он отделялся от леса
узкой поляною, а с другой был окружен обширными лугами, которые спускались
пологим скатом до небольшой, но отменно быстрой речки; по ту сторону оной
начинались возвышенные места и по крутому косогору изгибалась большая
дорога, ведущая в город. Прямо против них не было никакой переправы; но вниз
по течению реки, версты полторы от того места, где они остановились,
перекинут был чрез нее бревенчатый и узкой мостик без перил.
Прошло несколько минут в глубоком молчании. Ижорской не спускал глаз с
мелкого леса, в который кинули гончих. Ильменев, боясь развлечь его
внимание, едва смел переводить дух; стремянный стоял неподвижно, как
истукан; один Рославлев повертывал часто свою лошадь, чтоб посмотреть на
большую дорогу. Он решился наконец перервать молчание и спросил Ижорского:
здоров ли их сосед, Федор Андреевич Сурской?
- Здоров, братец! - отвечал Ижорской, - что ему делается?..
Постой-ка?.. Слышишь?.. Никак тяфкнула?.. Нет, нет!.. Он будет сюда с нашими
барынями... Чудак!.. поверишь ли? не могу его уговорить поохотиться со
мною!.. Бродит пешком да ездит верхом по своим полям, как будто бы некому,
кроме его, присмотреть за работою; а уж читает, читает!..
- С утра до вечера, батюшка! - перервал Ильменев. - Как это ему не
надоест, подумаешь? Третьего дня я заехал к нему... Господи боже мой! и на
столе-то, и на окнах, и на стульях - все книги! И охота же, подумаешь, жить
чужим умом? Человек, кажется, неглупый, а - поверите ль? - зарылся по уши в