М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
59 >
крутому спуску, извозчик остановил лошадей и слез с козел, чтоб подтормозить
колеса.
- Посмотрите-ка, сударь! - сказал Егор, - никак, это идет по дороге
дурочка Федора?.. Ну так и есть - она!
Крестьянская девка, лет двадцати пяти, в изорванном сарафане, с
распущенными волосами и босиком, шла к ним навстречу. Длинное, худощавое
лицо ее до того загорело, что казалось почти черным; светло-серые глаза
сверкали каким-то диким огнем; она озиралась и посматривало во все стороны с
беспокойством; то шла скоро, то останавливалась, разговаривала потихоньку
сама с собою и вдруг начала хохотать так громко и таким отвратительным
образом, что Егор вздрогнул и сказал с приметным ужасом:
- Ну, встреча! черт бы ее побрал. Терпеть не могу этой дуры... Помните,
сударь! у нас в селе жила-полоумная Аксинья? Та вовсе была нестрашна: все,
бывало, поет песни да пляшет; а эта безумная по ночам бродит по кладбищу, а
днем только и речей, что о похоронах да о покойниках... Да и сама-та ни дать
ни взять мертвец: только что не в саване.
Меж тем полоумная, поравнявшись с коляской, остановилось, захохотала во
все горло и сказала охриплым голосом:
- Здравствуй, барин!
- Здравствуй, Федорушка! Куда идешь?
- Вестимо куда - на похороны. А ты куда едешь?
- В Утешино.
- Ой ли? Да разве барышня-то уж умерла?
- Что ты врешь, дура? - закричал Егор.
- Смотри не дерись! - сказала полоумная, - а не то ведь я сама камнем
хвачу.
- А давно ли ты видела барышню? - спросил Рославлев.
- Барышню?.. какую?.. невесту-та, что ль, твою?
- Да, Федорушка!
- Ономнясь на барском дворе она дала мне краюшку хлеба, да такой белой,
словно просвира.
- Ну что?.. Она здорова?
- Нет, слава богу, худа: скоро умрет. То-то наемся кутьи на ее
похоронах!
- Как?.. Она больна?..
- Эх, сударь! - перервал Егор, - что вы ее слушаете? Она весь свет
хоронит.
- Погоди, голубчик! и ты протянешься.
- Типун бы тебе на язык, ведьма!.. Эко воронье пугало! Над тобой бы и